Пойманный правительственными войсками агитатор с Вятки, посланный Белобородовым в тыл для подпольной работы по разложению населения и армии, Михаил Иванов Соловьев объяснил: "...прошу принять мои услуги по розыску семьи быв. Государя, так как мне как коммунисту хорошо известно, что б.Государь убит в Екатеринбурге, о Наследнике Цесаревиче Алексее не могу сказать, что сделано с ним, что же касается быв. Государыни Александры Федоровны и четырех дочерей Государя, то мне хорошо известно, что они из Алапаевска были привезены в Пермь, жили здесь и перед эвакуацией из Перми были вывезены по направлению города Вятки, где они сейчас, не знаю, но берусь узнать и сообщить Вам".
Из показаний Натальи Мутных: "Когда я с Аней Костиной, которая была секретарем Зиновьева, зашли в подвал номеров Березина, во время дежурства моего брата, часа в 4-5 дня, то в подвале было темно, на окне горел огарок свечи. На полу были помещены 4 тюфяка, на которых лежали б. Государыня и три дочери. Две из них были стриженые и в платочках. Одна из княжон сидела на своем тюфяке. Я видела, как она с презрением посмотрела на моего брата. На тюфяках вместо подушек лежали солдатские шинели, а у Государыни, сверх шинели, маленькая думка. Караул помещался в той же самой комнате, где и арестованные.Я слышала от брата, что караул был усилен и вообще введены строгости по содержанию заключенных после того, как одна из великих княжон бежала из Акцизного управления или из подвала. Бежавшей была Татьяна или Анастасия - точно сказать не могу. Бежавшая княжна была поймана за Камой, избита сильно красноармейцами и привезена в чрезвычайку, где лежала на кушетке за ширмой в кабинете Малкова. У постели ее охраняла Ираида Юрганова-Баранова. Потом княжну отвезли в исправительное отделение за заставой. Умерла ли она от ран или ее домучили - не знаю, но мне известно, что эту княжну похоронили в 1 час ночи недалеко от того места, где находятся бега-ипподром, причем большевики все это хранили в большой тайне. О похоронах я знаю по слухам.
Телеграфист ст. Пермь 1-я Владимир Андреевич Ермолаев объяснил: "Моя сослуживица по телеграфу Баранова, ныне Шипова, Клавдия говорила в сентябре прошлого года, что за Камой была поймана молодая женщина, которую избил крестьянин и сдал в милицию Закамского поселка. Эту женщину из милиции забрала пермская чрезвычайка, узнав в ней одну из бежавших великих княжон. Причем тем же именем и назвалась та задержанная молодая женщина, когда ее избивали в Закамской милиции".
Телеграфистка станции Пермь 1-я, гражданка Клавдия Ивановна Шипова, объяснила: "Моя знакомая, служившая за Камой в адресном столе в поселке против станции Пермь 1-я Ироида Степановна Юрганова, но может называться и Лунеговой, говорила, что за Камой поймали дочь б.Государя, которая там скрывалась, называясь сестрой милосердия, поймали великую княжну, имени точно сейчас не помню - не то Татьяну, не то Анастасию - при следующих обстоятельствах:
Великая княжна зашла в дом крестьянина, где были у него двое детей, и попросила поставить самовар. Вскоре дети ушли из дому. Когда же дети вернулись из огорода, то в избе не нашли великой княжны и, обвинив ее в краже денег, задержали ее, спрятавшуюся от преследования в канаву.
Юрганова говорила, что задержанную великую княжну забрала к себе чрезвычайка. Одета была великая княжна в худую простую одежду, которую сняли с великой княжны, и она висела в Закамской милиции".
Рядовой 5-го Томского сибирского полка Федор Васильевич Ситников, объяснил: "Было это в воскресенье в сентябре месяце после праздника Рождества Богородицы, ... Часов около 12 дня я увидел красноармейцев и толпившийся народ у сторожки станции разъезда И" 37. Подойдя к сторожке, я от бывших здесь красноармейцев узнал, что они сейчас задержали дочь б.Царя Анастасию. Меня красноармейцы пустили в сторожку, и когда я зашел, то увидел сидевшую на нарах, ближе к заднему углу, против печки молодую девушку в наброшенной на плечи шинели, в т.-зеленой юбке, в белой блузке, на которой у груди была кровь, губа с правой стороны была рассечена от начала носа, волосы были темной шатенки. Задержанная та женщина говорила, что она Анастасия - дочь б.Государя. Вскоре великую княжну увели два красноармейца к Камскому мосту в вагоны красноармейцев 21 роты, литеры „А". Красноармейцы были не русские, а военнопленные австрийцы. Трое было до 27 лет, а двое - 35-33 лет. Дня через два я спросил красноармейца Уткина Иосифа , который сказал, что задержанную дочь б.Государя они держали дня два в вагоне, а затем отправили в Пермь в чрезвычайку. Причем Уткни, смеясь, говорил, что это Анастасия Грачева, укравшая шубу, за что ее и задержали. Я полагаю, что в вагонах было совершено насилие, так как всей 21 роте коммунистов литеры „А" давали спирт.
Вы сейчас показываете мне снимки, на которых я узнаю вот эту (указал на великую княжну Анастасию), как на /так!/ женщину, которую я видел задержанной красноармейцами-австрийцами в сторожке разъезда К" 37"
Василий Семенович Рябов, 25 лет, стрелочник /на/ разъезде К" 37
Под осень, числа и месяца не помню, я сдал дежурство и лег спать. Днем уже меня разбудили. Я услыхал разговор о том, что красноармейцы привели Царскую дочь. Выйдя, я увидал, как два красноармейца повели по полотну дороги к городу какую-то девушку, которую я видел тальков спину. Один из сопровождавших снял с нее /так!/ шинель и одел ее в накидку на девушку, голова и лицо которой были закрыты башлыком. Из-под шинельки видно было темно-зеленое платье или юбка.
Матрена Никитична Куклина, живу на разъезде К" 37 "Осенью, после, кажется, Богородицына дня, около 12 часов дня, у нас на разъезде стали говорить, что красноармейцы поймали в лесу и привели Царскую дочь. Посадили ее в сторожку. ...издали я видела, как девушка около сторожки умывалась. Один из красноармейцев поливал ей воду. Одета она была в темно-зеленую юбку и, кажется, в беленькую кофточку. Лица ее я не видала, так как она стояла ко мне спиной. Роста была для женщины среднего."
Максим Кузьмич Григорьев, стрелочник разъезда № 37 "Под осень, когда было уже холодновато, месяца не упомню, часов, кажется, около 12 часов дня, я находился на разъезде К" 37, когда мне сказал кто-то, что красноармейцы поймали в лесу около разъезда Царскую дочь. Ее посадили в сторожку при разъезде. Я побежал посмотреть. В сторожке возле печки сидела на стуле девушка лет 18-19 на вид, не плакала, но видно было, что в кручине. Надета на ней была юбка, цвета не упомню, и беленькая кофточка, на груди - красные пятна крови, на голове платка не было. Волосы были подстрижены, темного цвета. На лице была кровь, над бровями синяки, около губ рассечено было. Смотрела она исподлобья, хмурая, но ничего не говорила. Я заметил, что нос у нее с горбинкой. На предъявленных мне фотографических карточках я признаю вот эту девушку, которая очень походит на виденную мною тогда в сторожке арестованную" (свидетелю были предъявлены фотографические карточки Царской семьи, открытое письмо и журнал „Нива" 1913 года К" 35, стр. 685 и 1915 года К" 33, стр. 621, причем свидетель на всех карточках указал на великую княжну Анастасию) .
Можно приводить еще свидетельства, они повторяются, все опознали в задержанной великую княжну Анастасию. Шансов на удачный побег конечно у вел. кн. было не много. Это примерно тоже самое, если жителя глухой деревушки забросить в мегаполис, человек своим поведением сразу привлечет к себе внимание. Что дальше? Ничего хорошего.