"Я - острое ощущение отчужденности Джека."
Чак Планик, «Бойцовский клуб», 1996 г.
…А за окном шумела весна. Пахло дождём, талым снегом, и ещё-чем-то неуловимым, по-особенному весенним. Так пахнет свежая надломленная ветка вербы, так пахнет свобода и юность.
Город будто ожил. Всё так же сновали туда-сюда машины, прохожие, опустив головы, торопливо семенили по тротуару. Но весь мир вокруг как-то наполнился, зашумел, зазвучал в мажоре. Всё-таки, весна – это мощная сила, сравниться с которой может лишь сила любви.
Доктор закрыл окно. «Вас продует» - сухо заметил он и плюхнулся в кресло напротив. Рубашка на его шарообразном животе затрещала, ремень жалобно скрипнул.
Я внимательно вглядывалась в лист психологического теста, покусывая кончик шариковой ручки.
«Выберите позицию, которая максимально приближается к описанию Вашей ситуации».
«Участие в драке без оружия».
«Угрозы применения оружия».
«Применение оружия по отношению к кому-либо, в том числе в драке»
«Мысли о намеренных самоповреждениях».
Я старалась не думать об угрозе применения оружия по отношению к доктору и отвечала максимально честно. Нужно было проставить цифры от одного до пяти. Кое-где я поставила десять.
- Вы закончили?
- Ещё нет
- Скажете мне, когда закончите.
- Разумеется.
«Резкость (жесткий ответ) при внешних попытках прервать деятельность, оторвать от дела». Десять (зарчекнуто) четыре из пяти.
«Когда я слышу сальность, то очень смущаюсь». Я задумалась над этимологией слова «сальность», представился бутерброд с салом и тарелка борща. Захотелось есть.
- Вы снова смотрите на часы!
- А вы снова смотрите на то, как я смотрю на часы!
- Подкалываете меня?
- Немного. Не отвлекайте меня, пожалуйста.
«Вам доводилось прибегать к попыткам самоубийства». Сугробы, сугробы, кругом темнота и бесконечный снег. Я не чувствую холода, не чувствую страха. Всё моё существо стало эссенцией боли, по моим жилам текут слёзы, а глаза застилает желчь. Словно гончий пёс, я движима одной целью: найти, найти, найти подходящее дерево, накинуть на него веревку, и…
Выпавшая из пальцев ручка звонко стукнула по ламинату и укатилась. Я вернулась. Я снова здесь, в душном кабинете, наполненном бежевыми стенами, скукой и книгами. Сижу в смешной позе на корточках и пытаюсь вытащить ручку из-под кресла.
- Вот, возьмите другую, - доктор протянул мне новый пишущий инструмент. Остался последний тест на сегодня. «Шкала самооценки уровня тревоги Ч.Д. Спилберга, Ю.Л. Ханина». Ручка неприятно царапала бумагу, выводя кривоватые плюсы и минусы. Плюс, плюс, ещё плюс, а здесь, пожалуй, минус. Закончив, я перевернула лист и нарисовала голубой Андреевский флаг военно-морского флота. Просто так, на всякий случай.
Через несколько минут я уже плыла по течению улиц. Людской поток обтекал меня, расступаясь, и замыкаясь за моей спиной, словно косяк маленьких рыбок. Я - дайвер в океане общества. Воздух казался плотным и вязким, и мне казалось, что я двигаюсь неестественно медленно, но спешить не хотелось. Люди шли и шли, опустив головы вниз, в остатки песочно-снежной каши, стараясь не наступить в ледяную лужу. А над ними, в бесконечно-голубом небе, под облачным сводом, горела весна.
