Самой эпатажной певице российской рок-сцены Жанне Агузаровой сегодня — 57 лет. Она выступала перед полумиллионной аудиторией на Васильевском спуске и перепевала «Желтые тюльпаны» в ресторане Лос-Анджелеса, шокировала и нежно откровенничала, давала длинные интервью и на годы пропадала с радаров. И всегда оставалась собой. «Для того чтобы ничего не бояться, надо работать и делать то, во что ты веришь», — говорит Жанна Хасановна.
О рок-н-ролле
«Я всегда ощущала очень сильное влечение и патологическое желание завладеть пространством. Даже совсем давно, когда мы с „Браво“ выступали в Лужниках на 100 тысяч человек перед футбольным матчем, у меня было это патологическое, рок-н-ролльное желание им овладеть. Такое, что мы даже начали бегать по огромной арене из конца в конец. Но песни рок-н-ролльные настолько коротки, что времени хватает только, чтобы добежать от одного конца до другого — и все. Овладеть мы не успели».
(Интервью Сергею Гурьеву, 1996)
О первом кастинге
«Мы встретились в метро. Я опоздала на 40 минут, как обычно — это моя плохая черта очень. И увидела, что стоит передо мной какой-то школьный ансамбль. Думаю: ну вот. Я сама, правда, молоденькая была, только что, можно сказать, из школы. Они меня прослушали, я спела импровизацию на блюзовую тему. И они присели как-то так, замолчали. Ничего мне не сказали, и я уехала. Подумала: „Ну, наверное, я не подошла“. А потом, когда я позвонила через две недели Жене [Хавтану, лидеру группы „Браво“. — Прим. Salt Mag], он сказал: „Что ж ты не звонишь, где же ты пропала?“ Я сказала: „Думала, вы меня не взяли, но на всякий случай написала слова — вот, ‚Жёлтые ботинки‘ называется“».
(«Ностальгия», 1988)
О страхах
«В жизни люди боятся очень многого. Не хочу сказать, что я очень смелая. Безусловно, чего-то я где-то боюсь. Но я в себе это убиваю. Убиваю не насильно, а естественным способом. Для того чтобы ничего не бояться, надо работать и делать то, во что ты веришь».
(Программа «Артист», 1989)
О собственной цельности
«Когда я уходила из „Браво“, стиляги писали мне: „Жанночка! Дорогая наша Жанночка, как ты могла нас, стиляг, предать и бросить? Мы тебе этого не простим!“ Мне горько было читать это. Но я понимала, что письма написаны теми, кто хочет, чтобы я не менялась и оставалась такой, как они. Но я не могу остановиться. Если им нужно — пусть идут за мной следом, а не я за ними.
Я не осуждаю тех, кто тиражирует свой успех и не хочет попробовать себя в новом качестве. Я же пока ни в чем себе не изменила. Думаю, так будет всегда, чего бы это ни стоило
Когда еще начинала в „Браво“ и выходила на сцену никому не известной, мне говорили: „Ну-ка, давайте переодевайтесь!“ А я отвечала одно и то же: „Знаете, или я вообще не выхожу, или только в этом костюме“. Что хотите со мной делайте, по-другому не будет».
(«Кругозор», 1990)
О личном
«Как у большинства людей нашей планеты, моя личная жизнь в полном порядке. Я способна принимать и дарить любовь. Но замуж за землянина я никогда не выйду. Я общаюсь с марсианами по внутренней связи».
(«Комсомольская правда», 2003)