В последнее время все чаще и чаще появляются сообщения о различных чрезвычайных происшествиях в школах.
С завидной периодичностью появляются в интернете материалы, где сами учителя ведут себя грубо и по-хамски.
Периодически мы видим, что одноклассники жестоко избивают одноклассников. При разбирательстве выясняется, что конфликтные ситуации зрели, но педагоги, либо о них не знали, либо попросту не реагировали.
Нередко случаются факты откровенной грубости учащихся в отношении учителей и даже своего рода травля.
Ну и вершиной этого были тяжелые ЧП, когда школьники расправлялись с одноклассниками и педагогами с помощью огнестрельного или холодного оружия.
Что же происходит? Что случилось с учителями? Почему они превратились или в сторонних наблюдателей, или не замечают происходящего, не владеют информацией о моральной обстановке в классах?
Мы решили в неожиданном ракурсе понаблюдать за взаимоотношениями педагогов и учеников.
В основы были положены воспоминания старшего поколения. Один из этого поколения нам просто предложил: «А вы посмотрите, как происходит утренняя встреча учителей и учеников, и вам станет многое понятно!»
Этим мы и занялись.
Примерно за 30-40 минут до начала занятий мы ежедневно занимали наблюдательные «посты» во дворах разных школ. Сразу скажу, что наблюдали мы за детьми и учителями примерно с седьмого класса и старше, то есть за той возрастной категорией, с которой и связано абсолютное большинство негативных новостей.
Погода была теплая. Многие ученики группками собирались недалеко от входного крыльца, обменивались какой-то информацией, не торопились входить в классы.
Абсолютное большинство учителей ускоренным шагом пытались побыстрее проскочить этот участок и войти в школу.
Ученики или отворачивались, или нехотя и натяжно здоровались.
За 5 дней в пяти школах было зафиксировано всего два случая, когда прежде, чем зайти в школу, педагоги подходили к ученикам и о чем-то заговаривали.
В течение недели не было обнаружено ни одного факта, когда группы учеников прерывали свои беседы и радостно приветствовали своих учителей.
За это же время у нас сложилось мнение, что педагоги вообще не могут улыбаться. Несколько натянутых улыбок не в счет.
Вообще сложилось впечатления, что мы видели не педагогов по призванию, а каких-то измученных людей, вынужденных идти на каторгу ради зарплаты.
Разве в такой обстановке может учитель выполнять свой педагогический долг?
Разве он будет знать, что происходит, если шарахается от учеников, как черт от ладана. Кто в таком случае расскажет о своих проблемах, в том числе домашних или с теми же одноклассниками за пределами школьного двора? Как педагог, внутренне далекий от школьников, заметит, что с тем или иным учеником что-то происходит?
Неужели профессия учителя перестала быть призванием?