Не иди впереди меня — я могу не успеть. Не иди позади меня — я могу завести не туда. Просто иди рядом со мной и будь моим другом!
Любовь требует хоть капельки будущего.
Не быть любимым — это всего лишь неудача, не любить — вот несчастье.
Любить – это значит соглашаться стареть с другим человеком.
Одни созданы для того, чтобы любить, другие — для того, чтобы жить.
Я удалился от мира не потому, что имел врагов, а потому, что имел друзей. Не потому, что они вредили мне, как это обычно бывает, а потому, что считали меня лучшим, чем я есть. Этой лжи я вынести не мог.
Но все-таки стыдно быть счастливым одному.
Раз я знаю, что ты придешь, я могу тебя ждать сколько угодно.
С плохой репутацией жить легче, чем с хорошей, ибо хорошую репутацию тяжело блюсти, нужно все время быть на высоте — ведь любой срыв равносилен преступлению. При плохой репутации срывы простительны.
У любви есть своя честь. Стоит потерять ее — и любви приходит конец.
Быть язычником для себя, христианином для других — к этому инстинктивно склоняется всякий человек.
Они живут в толпе, но умирают в одиночестве.
Бывают минуты, когда внезапная искренность равносильна непростительной потере контроля над собой.
Думаю, я просто лишен вкуса к героизму и святости. Единственное, что мне важно, — это быть человеком.
Несчастье подобно женитьбе. Думаешь, что выбираешь, а оказывается, выбрали тебя.
Если продолжать искренне любить то, что в самом деле достойно любви, и не растрачивать свою любовь по мелочам, по пустякам, по глупостям, можно понемногу сделать свою жизнь светлее и стать сильнее.
Из ящика Пандоры, где скрывались все злосчастья человечества, древние греки последней выпустили надежду как самую грозную из казней.
Существует на свете нечто, к чему нужно стремиться всегда и что иногда дается в руки, и это нечто — человеческая нежность.
Моя беда в том, что я все понимаю.
Всем людям в жизни дается хотя бы немного ласки. Это помогает им жить. И именно ласки ожидают они, когда чувствуют, что устали.
С несправедливостью либо сотрудничают, либо сражаются.
Когда религия соединяется с политикой, рождается инквизиция.
Стихийное бедствие и на самом деле вещь довольно обычная, но верится в него с трудом, даже когда оно обрушится на вашу голову.
В лоне великих катастроф зреет страстное желание жить.
Единственное желание измученного тревогой сердца — безраздельно владеть тем, кого любишь, или, когда настал час разлуки, погрузить это существо в сон без сновидений, дабы продлился он до дня встречи.
Рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием. Это и называется: стать человеком.
Ревность есть в большей мере осуждение самого себя. Зная, о чем способен помыслить ты сам, ты решаешь, что и она помышляет о том же.
Только не жди, что счастье придет вместе с мужчиной. Сколько женщин совершают такую ошибку! Счастье — в тебе самой, нужно лишь дождаться его.
Человек способен на великие деяния. Но если при этом он не способен на великие чувства, он для меня не существует.
Самый удобный способ познакомиться с городом — это попытаться узнать, как здесь работают, как здесь любят и как здесь умирают.
Неизбежно только одно — смерть, всего остального можно избежать. Во временном пространстве, которое отделяет рождение от смерти, нет ничего предопределенного: все можно изменить и можно даже прекратить войну и жить в мире, если желать этого как следует — очень сильно и долго.
Ещё недавно в оправдании нуждались дурные поступки, теперь в нём нуждаются поступки добрые.
Стареть — значит переходить от чувств к сочувствию.
Друзей у меня нет, есть только сообщники.
Ответственность перед историей освобождает от ответственности перед людьми. В этом ее удобство.
Школа готовит нас к жизни в мире, которого не существует.
Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать.
Любовь — это, похоже, единственное, что нас устраивало в Боге, ведь мы всегда не прочь, чтобы нас кто-то любил против нашей воли.
Первой должна прийти любовь, а за ней мораль. Обратное мучительно.
Человек всегда бывает добычей исповедуемых им истин.
Философии значат столько, сколько значат философы. Чем больше величия в человеке, тем больше истины в его философии.
Древние философы размышляли гораздо больше, чем читали. Книгопечатание все изменило. Теперь читают больше, чем размышляют. Вместо философии у нас одни комментарии. Именно это имеет в виду Жильсон, когда говорит, что на смену эпохе философов, занимавшихся философией, пришли профессора философии, занимающиеся философами. Дошло до того, что сегодня философский трактат, не ссылающийся ни на какие авторитеты, не подкрепленный цитатами и комментариями, никто не принял бы всерьез.
То, что является причиной для жизни, может являться также отличной причиной для смерти.
Именно свободный выбор создаёт личность. Быть — значит выбирать себя.
Без отчаяния в жизни нет и любви к жизни.
Рано или поздно всегда наступает момент, когда люди перестают бороться и мучить друг друга, смиряются наконец с тем, что надо любить другого таким, как он есть.
Сексуальная жизнь была дана человеку, дабы сбить его с пути истинного. Это его опиум. Она все усыпляет.
Глупцом я называю того, кто боится наслаждаться жизнью.
Я самозабвенно люблю эту жизнь и хочу безудержно говорить о ней: она внушает мне гордость за мою судьбу — судьбу человека. Однако мне не раз говорили: тут нечем гордиться. Нет, есть чем: этим солнцем, этим морем, моим сердцем, прыгающим от молодости, моим солоноватым телом и необъятным простором, где в желтых и синих тонах пейзажа сочетаются нежность и величие.
Истина загадочна, она вечно ускользает от постижения, ее необходимо завоевывать вновь и вновь. Свобода опасна, обладать ею так же трудно, как и упоительно.