… Во второй раз просыпаться не хотелось.
В комнате было прохладно и свежо. Через открытое деревянное окно врывался игривый ветерок, заставляя ежиться и плотнее кутаться в лоскутное покрывало. Веля бездумно жмурилась, не желая открывать глаза. Тело ныло от слабости и совершенно не хотелось двигаться, вставать. Еще чуть-чуть бы поспать! И все же…
Веля, с тяжелым вздохом, нехотя открыла глаза.
И в ту же секунду на нее обрушились воспоминания.
Правда, девочка никак не смогла бы сказать – а правда ли то, что вспоминалось? Может, то был просто кошмарный сон? И утро в заснеженном лесу, звук выстрела… неподвижное тело дедушки у подножия холма… и фигура охотника-браконьера, что медленно поднял ружье, целясь в неё. Правда ли? Но кроме этого она помнила и то, как болью будто взорвалось лицо… а потом… потом…
А потом ничего она вспомнить не могла.
Веля пусто смотрела в потолок сухими глазами. В душе не было ни грамма чувств и желания заплакать. Ненормальная. Ей всегда пеняли, что плачет она не тогда, когда надо. А тут вроде бы надо… убили же. И дедушку. И Тота… такого смешного, лукавого и улыбчивого… доверчивого! Уж его-то убийца вряд ли пожалел. Но… но было одно «но». Она ведь жива. Она чувствует прохладный ветер, что врывается в странное окно без рамы и стекла. Чувствует свое тело… резко сев, девочка лихорадочно отбросила одеяло. На ней была длинная беленая рубаха со шнуровкой у горла. Она была такой длинной, что достигала ее ступней. Веля растерянно моргнула– раз, другой… шесть пальцев? Шесть пальцев?!
На каждой ступне по шесть маленьких, странно вытянутых пальчиков с жемчужными ноготками. И сами ступни узкие, длинные… не ее родные и привычные «лапотки» с широким сводом, на которые так тяжко было примерять новые босоножки и туфли… Ступня была слишком тонкой, узкой, и какой-то больно маленькой… и пальцев на каждой ступне обреталось ШЕСТЬ!
Вот тут Велю затрясло.
А глаза заметили новую странность – на плече лежала почти белая прядь длинных волос.
Это не ее тело!!
Девочка вжалась в угол кровати, прижимаясь лопатками к бревенчатой стене, тяжело дыша и затравлено оглядывая комнату. Да, это явно та комната, что снилась ночью, и где ночью был тот жуткий тип-маг. Значит, не сон?! Но как же?... Как?!
Ее затрясло и, тихонько взвыв, Веля скорчилась, подтянув ноги к груди. Уткнулась в них головой, прикусив зубами узкую – чужую! – ладонь.
Не правда… не правда… не правда!
Волшебства не существует! Магии не существует! Это сказки для маленьких про добрых волшебников, в жизни их не бывает! И она девочка, а не глупый Гарри Поттер! Который в одиннадцать лет попёрся за чужим дядькой! Потому как тот пообещал купить ему волшебные штучки и палку! А она не дура, чтобы не говорил тот «маг»!
Веля всхлипнула, осознав вдруг, что самым постыдным образом ревёт. И это так ее поразило, что она растерянно оттерла ладонями лицо… и в самом деле, плачет. Отчаянно стряхнув головой, девочка велела себе:
– Не реви! – и испуганно осеклась.
Не ее голос...
Так… так… успокойся, Веля. Значит, как говорил соседский мальчишка, другие миры существуют. Да и дедушка говорил, что в тумане можно заблудиться и попасть в другой мир-измерение. Вон сколько людей пропадает на земле! И не только потому, что их убили или похитили. Хотя, и те, кого убили, могут оказаться в чужом мире. Только это, как говорил дед Пересвет, не по человеческому «хочу» бывает. Так что, зря она смеется над соседом Витькой. Люди может, и любят врать да выдумывать, но все мифы и легенды на чем-то основаны. И если ты, что-то не видел, это не значит, что этого не существует.
И раз уж она сидит здесь, живая… в теле мальчишки (а то, что в теле именно мальчишки, сомневаться не приходиться), значит… значит, все правда. И маг тот не привиделся. Он и в самом деле взял ее душу и запихнул в тело этого, как его… Эве… Эве… нет, не вспоминается! Но кажется, принца… вот уж чего Веля не хотела, так это быть принцем! Да и мальчишкой тоже! Вот зачем маг так с ней поступил? Уж не по доброте душевной. Вряд ли это так уж просто… и вряд ли он снизойдет и сделает ее девочкой по одной просьбе. Да и вообще… стоило подумать о нем, и по коже шли мурашки. Не старец с белой седой бородой, так она может и обманулась бы, а так… Велю передергивало при одной только мысли о нем. Да и только некроманты, темные маги могут взять чужую душу и засунуть в чужое тело. Если, конечно, сказки не врут… а некромант…
Веля совершенно отчетливо поняла, что встречаться еще раз с тем мужчиной не хочет. Мало ли на этом свете волшебников? Кто его знает, а рисковать с этим она не желает. И лучше бы ей убраться куда подальше от этого мага! То, что его нет в комнате, еще не значит, что его нет в доме. Надо по крайнем мере попытаться сбежать… а то, кто его знает? Маньяки вон, волшебством не обладают, а маг… и что в принципе может еще сделать с ней маг проверять на своей шкуре не хотелось.
Надо бежать…
Веля шмыгнула носом, вытерла лицо рукавом рубахи, и посмотрела на стену рядом. Там, на грубых железных крючках, висела одежда – что-то вроде черного плаща с серебряным подбоем, куртка-камзол серого цвета и рубаха белого цвета. А под ними, на грубом деревянном табурете, лежали темно-серые штаны, и белоснежные чулки, аккуратно разложенные поверх. А на полу стояли черные туфельки на небольшом каблучке, с крохотными кисточками по бокам.
Только шляпы не было…
Может это и чужая одежда, но не убегать же в ночной рубашке? Веля поджала губы и встала с кровати, потянув с себя оную. Не до капризов! Под ночнушкой – затем мальчишка носил такую ночнужку?! – оказались вполне себе обычные панталоны. Не широкие, без глупых ленточек и кружавок, зато со шнуровкой на энтом месте. Чуть покраснев, Веля поспешно схватила чулки, натянула их и взялась за штаны. Штанишки оказались довольно узкие, чуть ниже колена и застегивались под острыми коленками на черные агатовые пуговки. Рубашка оказалась тоже на шнуровке – оная была и у горла, и на рукавах. Кстати, на рукавах рубахи таки оказалось тонкое, нежное кружево. Из под манжет серой курточки выглядывал самый край кружев, образую пышную тонкую ленту. Выглядело мило. А туфли пришлось как раз, как влитые… удобные очень! Таких туфель у Вели еще не было. На ее ногу не всякие сапоги налезали!
И зачем такие ноги мальчишке? Это у них нога должна быть широкая!
Или принцы просто неправильные?
Веля с сомнением посмотрела на стену. Оставался плащ и… девочка прикусила губку, смотря на ременную перевязь с черными с серебром ножнами. Там точно обретался клинок. Настоящий… пальцы зазудели, так захотелось взять клинок в руки. Настоящее холодное оружие она еще не видела. Ну, окромя кухонного ножа… разве что посмотреть быстренько…
Веля осторожно сняла со стены перевязь и вытянула из ножен тонкий, серебристый клинок… что тут же засиял под лучами солнца из окна. Веля забылась, залюбовавшись изящным клинком. Мир перестал на минуту существовать и звуки большой деревни за окном перестали тревожить ее слух. Ах, ну подумаешь где-то вопит петух, лают псы… люди говорят… какая красота у ней в руках! Даже жаль, что она не умеет обращаться с ним. Для нее это штука, что для балерины… в смысле, красиво, но бесполезно.
Веля с досадой вздохнула, вкладывая клинок обратно в ножны. Взгляд случайно опустился вниз и девочка изумленно замерла, разглядывая на полу черные, будто выжженные, символы. Они сплетались меж собой, образовывая огромный колдовской круг… Веля завороженно разглядывала их, со смутным предчувствием, что еще чуть-чуть и поймет, что они значат. А меж тем, руки ее будто жили своей жизнью, затягивая вокруг пояса ремень с клинком.
Неизвестно, сколько так простояла бы девочка, бездумно гладя эфес клинка и смотря на символы, если бы не истошный, дикий крик кошки.
Вель вздрогнула всем телом и бросилась к окну. Выглянула и… её накрыло.
… Многие называли Вель психованной, ненормальной, асоциальной и себе на уме. Классная руководительница, – «мама», как она гордо себя характеризовала, – даже рекомендовала родителям водить девочку к дет. психу при школе. В общем-то, зря. С ровесниками девочке было попросту скучно и неприятно общаться. Шмотки, косметика, поп-певцы, мальчики, секс – круг разговоров сверстниц. Мальчики – ну, там боевики, крутой девайс, игрушка на комп, секс и… и в общем-то все. Ах да, еще Вконтакт и Фейс, где они переписывались, писали гадости и травили очередного беднягу-«ворону».
Ровесников Вель терпеть не могла и школу ненавидела. Ей было проще одной или с дедом в лесу на Урале. Там не стоило каждый день ждать подставы, ехидных улыбочек, или еще чего похуже. Наверно, ей просто не повезло со школой и классом, с ровесниками, которые думали только о том, как загрузить бы в инет крутой ролик, чтобы все про тебя узнали. И кое-кто решил проблему просто – стал подражать живодеркам…
А Вель очень любила животных. И когда школьный крутяг показал ей свой ролик со словами «зацени, сучка»… она сорвалась в первый раз. От унизительных словцов ее покоробило, но и только. Походите в школу, не такое услышите! Но когда девочка увидела ролик с бедным попугаем… удерживаемым над горящей свечой… наглый ржач пацана за кадром..
Взрослые могут говорить все что угодно, но есть те, кто понимает только язык кулаков. И Вель, как выразились братки школы, «оборзела» - врезала, как учил дед, со все дури хуком слева… а потом по «ягодкам», коленом по носу и по почкам ногой, когда упал. Била так, чтобы не встал. Чтобы запомнил.
Оттащили. Устроил разнос – «обидела бедного мальчика». Поставили на учет у дет. психа, верящей, «что надо относиться по-дружески и у тебя будут друзья». Вель хотела бросить школу или хотя бы перевестись на «домашку», но родителям было лениво и «дети всегда дерутся».
В результате, Вель научилась лгать и прогуливать школу.
А тот дебил с чего-то стал лупить камнями по стеклу и свистеть, и даже притащил к дверям квартиры кактус.
Вель так и не поняла, чего он хотел?
Но как она была рада, когда на зимние каникулы ее отправили к деду Пересвету!
И вот… девочку вновь накрыла жаркая волна бешенства.
…серый комочек вжимался в угол забора, зажатый двумя бочками, а две огромные псины с поджарыми телами и длинными ногами, рыча, щеря клыки брызжа слюной, набрасывались н узкую щель, пытаясь пастью вытащить и растерзать свою жертву.
А двое мужиков со злыми усмешками позади, науськивали псов, распаляя их:
— Давай, рви! Дави её!! – подначивали один.
— Забилась, тварь! Щас я ее! – заявил другой, беря длинный шест у забора.
И Вель не выдержала, поддаваясь волне ярости. Мысли, чувства… - перемкнуло. Все, что заполнило ее сознание это отчаянный, жуткий в своей обреченности, вопль кошки.
Визг…
—МЯААА!!
Второй этаж, под окном стоящие огромные бочки с законопаченным дном. Один миг, и Вель ставит ногу на подоконник… выдох и прыжок вниз. В спину бьется испуганный возглас:
— Принц!
Но она уже внизу. Носки туфель ударяют в пыль, хрупкая беловолосая фигурка расправляется пружиной, бросаясь вперед, и серебристый клинок всполохом вылетает из ножен. Взмах – и воздух разрезает визг боли. Одна псина, визжа, отскакивает прочь и алый веер брызг в воздухе. Оскаленная пасть второй брызжит слюной, оборачиваясь к Вель, приседая на задние лапы, готовясь к прыжку… и острый конец клинка стремительным выпадом вонзается прямо в раззявленную пасть.
Скулеж пораненной псины, отползающей прочь… хрипящее тело второй.
Обмершие, застывшие от изумления мужчины, смотрящие на хрупкого подростка во все глаза.
Вель наплевать. Клинок выпадает из рук, и она делает шаг, переступая через дохлую собаку. Миг, и руки ее бережно подхватывают серое, трясущееся тельце… и слышит Вель только плачущий вой погрызенной кошки, у которой окровавлен затылок, холка… и на мордочке след от клыка бороздой… кошка цепляется за нее всеми коготками, пронзая одежду насквозь, жмется всем тельцем в поиске защиты… и Вель накрывается совсем иной волной – всеобъемлющей любовью и жалостью. Так, что все перед глазами тонет в… ослепительном свете.
И миг растягивается в вечность.
А затем ослепительный свет перед глазами рассеивается и вокруг стоит оглушительная тишина.
Вель стоит на коленях, серый комочек на руках, прижимается к ней, уткнувшись головенкой в плечо… и на зверьке нет и ранки. Только кровь на руках говорит, что ей не привиделось.
— О, Всеблагая Мать! – слышится за спиной потрясенное.
Вель вскидывает голову, чувствуя слабость. Рядом, впереди двух мужчин – тех, кто науськивал псов, – стоит старик, благоговейно взирая на нее.
— Принц… — неверяще шепчет старик. – Наследие… Вы обрели наследие королей!
— Только троньте… — выдыхает Вель из последних сил. – Это моя кошка!
И земля несется к ней… и она погружается в темноту.