Таракан-таракашечка против таракана-тараканище…
Известный шедевр Корнея Чуковского «Тараканище». Одна из излюбленных трактовок метафоры – «усатый великан», никто иной как вождь народов, то есть Сталин. Может быть да, может быть нет. Но сказка, в любом случае, потрясающая. Сюжет, не в бровь, а в глаз, прорисовывает нас и наши страхи.
Таракан и брат Исав
Брат Иакова, ещё тот таракан. Миролюбивый хитрец уж очень боится его. Иаков со всем своим скарбом возвращается домой и этого раскрученного за 20 лет страха не миновать.
Ехали медведи
На велосипеде.
А за ними кот
Задом наперёд…
Волки на кобыле.
Львы в автомобиле.
Зайчики
В трамвайчике.
Жаба на метле…
Едут и смеются,
Пряники жуют.
Куда едут волки, львы и зайцы? К счастливому будущему, куда ещё? Иаков, вырвавшись из цепких рук тестя направляется на встречу к своей свободной жизни. Впереди встреча с Исавом. Брат ещё далеко, однако «тараканьи усы» видны. Ужас, который навивал Исав, буквально осязаем.
Он рычит, и кричит,
И усами шевелит:
«Погодите, не спешите,
Я вас мигом проглочу!
Проглочу, проглочу, не помилую»
Иаков предпринимает несколько действий. В качестве подарков он приготовил двести коз, двадцать козлов, двести овец, двадцать овнов, тридцать верблюдиц дойных с жеребятами их, сорок коров, десять волов, двадцать ослиц, десять ослов. (Книга Бытие 32:13-16)
Исав же выступает на встречу Иакову в сопровождении 400 человек. Зачем? С миром ли? Иаков молится и боится. Он разделяет свой стан и засылает впереди себя щедрые подарки. Вот только таракан может забрать всё.
Страх Иакова – это цена его обмана!
Звери задрожали,
В обморок упали.
Волки от испуга
Скушали друг друга.
Бедный крокодил
Жабу проглотил.
А слониха, вся дрожа,
Так и села на ежа.
Иаков предпринял максимум усилий, чтобы предотвратить беду. Он молится, что естественно когда страшно. Переправив всех своих через реку, наконец он остался один.
Зачем? Время подумать, время молиться и получить совет от Бога. И тут:
И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари… (Книга Бытие 32:24)
Вместо душевного разговора - борьба. Как выясняется борьба с Богом. Иакову кажется, что это с ним кто-то борется и не может его - Иакова одолеть. А реально? Не Бог боролся с Иаковом, а Иаков с Богом. Разница велика!
Волки от испуга
Скушали друг друга
Это, как взрослый мужчина, в шутку борется с ребёнком. Малыш старается из-за всех сил. А реально? То не борьба, то дурачество. Но не для ребёнка. Не для Иакова. Возможно ту ночь патриарх мог провести в беседе с Творцом, но страх толкает бороться.
Обман - равно страх. Страх - равно вражда. Вражда неуклонно приведёт к войне…
В жизни каждого человека есть естественные страхи. За близких, за здоровье, за будущее... Это нормальные страхи, и как правило они преодолимы, даже становятся точками роста. С ними человек не то чтобы легко, но справляется.
Другое дело, когда мои страхи – это плод моих неверных действий, ошибок. Вот тут страхи обретают совершенно другой окрас - тараканий.
Эти страхи становятся непреодолимыми, они заставляют меня оправдываться, видеть причину в других. Именно эти страхи затмевают от меня друзей и близких, затмевают Бога. Я не готов никого слышать, за мной косяк и по привычке я продолжаю бороться и с Богом. Как же, и Он мне враг. Он ведь не поймёт моих ошибок, наверняка осудит…
Только получив по шее, а в случаи с Исаковым по колену, услышав вопрос – КАК ИМЯ ТВОЁ? Или КТО ТЫ? Только дав честный ответ Всевышнему, можно избавится от страха. Увидеть настоящую картину мира, понять, что страшный тараканище, всего-то пища для маленького воробья.
Как имя твоё? Патриарх ответил… Но это была не просто констатация факта, это было признание, Бога не обманешь. Его имя Иаков, другими словами ОБМАНЩИК. Вот и нету таракана, больше нету великана... Вот и нет Иакова, больше нет обманщика, зато появился Израиль.
Иаков вышел победителем, хотя и с повреждённым коленом. А я?
Только вдруг из-за кусточка,
Из-за синего лесочка,
Из далёких из полей
Прилетает Воробей.
Прыг да прыг
Да чик-чирик,
Чики-рики-чик-чирик!
Взял и клюнул Таракана —
Вот и нету великана.
Поделом великану досталося,
И усов от него не осталося.