Бурное экономическое развитие пореформенной России выдвинуло Донецкий бассейн в лидеры угольной и металлургической промышленности. Индустриализация Донбасса имела специфическую особенность, заключавшуюся в том, что промышленность в этом регионе возникала на малонаселенных ранее местах. Это обстоятельство, в свою очередь, требовало привлечения большого количества пришлого населения из других районов страны. Мигранты селились во вновь созданных фабрично-заводских поселках, среди которых особенно выделялась Юзовка (ныне Донецк), построенная компанией британского промышленника Джона Юза.
Оторванность пришлого населения от своих корней, отсутствие в Донбассе сообществ с вековой историей имело для властей и промышленников свои плюсы и минусы. К плюсам можно отнести возможность для хозяев фабрик и шахт диктовать свои условия мигрантам. К минусам относится отсутствие контроля над бывшими крестьянами со стороны их традиционных сообществ и массовая бедность, что создавало питательную почву для преступности и возникновения массовых беспорядков. Слово «шахтарь» имело в те годы негативную коннотацию в среде местной элиты, означая человека, чей образ жизни был далек от нормативного. Шахтеры, работники шахт вообще находились в самом незавидном положении по сравнению даже с положением рабочих заводов Донбасса, поскольку именно среди шахтеров был особенно велик процент обездоленных крестьян-мигрантов.
Условия жизни шахтеров в Донбассе были ужасающими. Люди жили в землянках, балаганах и переполненных бараках без всяких удобств. Школ и больниц практически не было, любые инициативы тонули в бюрократии. Эпидемии, преступность, невыносимые условия жизни и работы, высокая аварийность уносили много жизней. При этом выбора у людей практически не было. Конечно, можно было уйти обратно в свою деревню, но там ждало хроническое безземелье и голод. Можно было уйти на другую шахту или фабрику, но условия там были такими же плохими.
Ситуация осложнялась отсутствием координации усилий по управлению между тремя основными силами края: губернской администрацией, сообществом промышленников и земствами. Особенно плохими были отношения между промышленниками и традиционной элитой региона – крупными землевладельцами. Губернское и уездные земства стали ареной ожесточенной борьбы между этими силами за власть, деньги и влияние. Шахтеры и рабочие были эксплуатируемой массой, расходуемым и легко заменимым «материалом», который мало чем угрожал элитам региона. Забастовки и массовые выступления были сравнительно редки, причиной чего был как низкий культурный уровень, так и слабое присутствие революционных организаций в регионе.
Однако 1892 год стал годом, который серьезно потряс основания жизни в Донбассе. Предшествующий, 1891 год, был годом страшного всероссийского голода, приведшего в движение огромные массы голодного населения. За голодом пришла эпидемия холеры. Эта эпидемическая болезнь была чумой XIX века, погубившая миллионы людей. Стоит отметить, что к 1890-м годам Западная Европа стала страдать от этой болезни в меньших масштабах по сравнению с Россией, поскольку улучшение условий жизни на Западе устраняло главный фактор для развития болезни – антисанитарию. В России же условия жизни для большинства населения за XIX век изменились мало.
Элиты Донбасса, обеспокоенные наступлением эпидемии, стали принимать срочные меры. Строились холерные бараки для больных и чайные дома, в которых люди могли получить кипяченую воду вместо водки. Сами по себе эти меры были разумны, однако сразу же пошли слухи, что деньги на строительство этих учреждений будут вычтены из зарплаты работников. Такой расклад не мог понравиться и без того обездоленному населению. Более того, власти стали сносить так называемые «каютки», летние жилища, в которых шахтеры спасались от грязи землянок и балаганов. Была запрещена продажа свежих фруктов и овощей, поскольку в ту эпоху они вызывали опасения как источник заразы. Недовольство населения быстро росло и закончилось беспрецедентным для региона бунтом.
Прологом бунта стали события в Собачевке, грязных трущобах Юзовки. В полдень воскресенья, 2 августа, медики, сопровождаемые полицией, пришли забрать в эпидемический барак больную холерой женщину. Однако сама больная и ее родственники ответили отказом в грубой форме и привлекли внимание толпы, к тому времени уже разгоряченной алкоголем. Медики были изгнаны и вернулись ни с чем.
Далее события развивались стремительно. В разозлённой толпе пошли разговоры о «еврейских» врачах, которые якобы приехали из Ростова травить народ. В качестве доказательств злоумышленных действий люди ссылались на то, что умирали только русские, а англичане и евреи были живы и здоровы. Послышались призывы громить холерные бараки и крики «бей, ура, разбивай жидов!».
На первом этапе бунта толпа двинулась на базар при заводе Юза и разграбила находившиеся там лавки и кабаки. Затем загорелись хранившиеся рядом бочки со спиртом. Пожар охватил весь базар, а затем перекинулся на прилегающие к нему кварталы. Прибывшая для разгона толпы военная команда была легко рассеяна пятитысячной толпой.
Второй этап бунта пришелся на утро 3 августа. Толпа, увеличившись в размерах до 15 тысяч человек, двинулась к другому базару, где находились дома и магазины еврейского населения Юзовки, и разгромила его. Только вечером, узнав о приближении войск из Екатеринослава (ныне Днепр), толпа разошлась по домам.
До сих пор мало известно, кто руководил толпой. Есть основания полагать, что это был работник завода Мосин, который вел толпу с красным флагом и лично лил керосин на еврейские магазины. Однако последующее следствие мало что прояснило, поскольку сам Мосин умер в тюрьме, не дождавшись суда.
Последствия бунта были катастрофическими. Согласно официальным данным, очевидно не полным, 23 человека были убиты, еще семь сожжены заживо, один человек пропал без вести. Неофициальные подсчеты дают цифры в несколько раз больше. Количество раненых не поддается подсчету, поскольку большинство пострадавших за помощью не обращались. Значительны были и экономические потери. Торговый центр Юзовки был полностью разгромлен, целым остались только 3 магазина. 180 магазинов и лавок были сожжены полностью. Сумма ущерба составила более миллиона рублей.
Ответом властей стало установление в Юзовке жесткого военного режима и проведение следственных действий. Сотни людей были арестованы. 8 августа в Юзовку прибыл губернатор В. К. Шлиппе. Арестованные люди встретили его «без малейшего раскаяния» и губернатор приказал выпороть их березовыми прутьями. Затем подозреваемых в бунте отдали под суд и приговорили к различным срокам заключения.
Холерный бунт 2-3 августа создал во всем Донбассе очень тяжелую ситуацию, а самой Юзовке угрожал полным коллапсом. Жестокость бунта, его суровое подавление, вкупе с развитием эпидемии холеры вызвали массовый исход населения из Донбасса. Это привело к резкому падению добычи угля в регионе и даже создало угрозу стратегическим запасам страны. Зарубежные обозреватели даже назвали события в Юзовке самым серьезным событием в Российской империи за много лет.
Холерный бунт в Юзовке стал следствием бедности и невежества одних, и богатства и высокомерия других. Погоня за прибылью и борьба за власть тормозили решение насущных социальных проблем в регионе, создавая условия для массового недовольства и бунтов. В конечном счете, социальную ситуацию в Донбассе и вызванные ею беспорядки в Юзовке можно считать симптомом начала системного кризиса, в который постепенно скатывалась вся Российская империя, и который в конечном итоге привел к катастрофе 1917 года.