Известный факт: западная манера общения преподавателей со студентами более неформальна и непринужденна. Там преподаватель спокойно приходит на урок в джинсах и даже может позволить себе сидеть на столе.
Любил так восседать наш первый преподаватель-итальянец (в смысле, он не только учил нас итальянскому языку, но и сам был из Италии, из северной ее части). За подобные вольности он систематически получал по башке от руководства кафедры, но не особенно из-за этого расстраивался.
А если нашего итальянца – пусть будет Петруччо – со стола все-таки снимали, его положение относительно нас приобретало вид «гелиоцентрическая система по Копернику»: Петруччо занимал место в центре длинного, из составленных вместе парт, стола, стараясь загрести нас всех (весь женский студенческий коллектив) в обнимку. Петруччо был крайне охоч до женской части, и, надо сказать, женская часть отвечала ему взаимностью. По крайней мере, по общежитию ходило немало амурных историй с Петруччо в главной роли.
Итальянец всегда держался с нами, как друг-ровесник: активно общался в соцсетях; нередко приносил на уроки гитару для «попеть»; а во время великого экскурсионного выезда кафедры в Ясную Поляну сбегал в придорожный магазинчик и принес длинный багет и пачку масла для «покормить нас». Душевный, в общем, был человек. Сейчас вспоминаю о нем с ностальгией – в отличие от большинства других наших преподов…
В России такое поведение не принято и зачастую выставляет не в меру «дружелюбного» преподавателя в… кхе-кхе… странном свете. Помнится, опять же, во времена моей студенческой юности, по факультетам, среди мужской половины учащихся, ходили слухи о преподавательнице с нашей кафедры. Дескать, любила веселая тетя общаться с молоденькими мальчиками. Кого-то это пугало, а в некоторых, наоборот, вселяло надежду: уж ей-то точно можно сдать.)
Став Офигенией Латиновной, я решила следовать принципу «лишний раз не контачить». Меньше человек будут знать твой аккаунт в соцсети – меньше будет гениальных сообщений в духе «А можно завтра прийти отработать??? Очень надо!!!» и меньше угроз анонимусов (бывает и такое).
Поздравление от студентов в день рождения – это, конечно, приятно, но за него можно нехило отхватить от консервативного начальства: откуда это студентам известно число?! Специально сообщаешь – напрашиваешься на подарки?!
Субординацию блюсти надо, однако в жизни Офигении Латиновны был случай, когда эта самая субординация полетела ко всем чертям.
Свое последнее лето в качестве Офигении Русовны я дорабатывала в одиночестве (потому что основная масса преподавателей выходила позже) в ожидании планового ремонта.
Ожидала с ужасом, поскольку перед приходом рабочих нужно было вынести из аудиторий ВСЕ вещи и мебель. Для этого комендант прислала свеженьких первокурсников-бюджетников, а руководить процессом поставила – кого? Того, кто так не вовремя вышел из отпуска – то есть меня.
– Ну, что? Начнем со шкафчиков? – изобразила бодрый настрой я. И тут же спохватилась. – Вы куда хватаете-то?! Они же тяжеленые! Сначала вытащим то, что в них…
В них оказалось много всего, и это «много» начало немедленно вываливаться, стоило только открыть дверцы.
– А может, сразу – на мусорку вынести? – радостно предложили студенты.
– Не, нельзя, тут может быть чего несписанное… ну, разве только половину.
Содержимое шкафов начало извлекаться и нежно переноситься в коридор на газетку.
– А зачем на кафедре русского карта мира? – недоумевали студенты.
– Не знаю. Может, иностранцам наглядно показать, сколько чесать назад, до родины?
– А что это за пленки в рамках?
– Это они вот сюда, в проектор вставляются. Раньше, до Power Point-а презентации делались вот так… Вы что на меня так смотрите-то?
– Ого! Какие плакаты странные, желтые уже все!
– Странные… Раньше во всех поликлиниках и школах висели такие: как от ядовитого газа спасаться и куда в бомбоубежище бежать. Да не динозавр я!
Следом за шкафами последовал черед фотографий на стенах. Фотографии были важными – потому что память. Вот только размещались они под самым потолком.
– Со стола не достать! – примерились дотянуться студенты.
– А если на стол поставить стул? – предложила я.
– Так точно упадет.
– Все с вами ясно… Стул держите, а то ходуном ходит! И меня за ноги тоже… на всякий случай.
На второй день, во время эвакуации преподавательской и незаметного перехода на «ты», были обнаружены противогазы.
– Если фотографироваться вот тут, на фоне поломанного стула, тумбы и плаката про бомбоубежище, получается вылитый «Сталкер»! – обрадовались студенты.
Второго сентября преподаватель Офигения Латиновна зашла в аудиторию знакомиться с группой и…
– Ой, ты… вы и здесь тоже?! – восторженно завопили все те же студенты.
– Таааак, – погрустнела Офигения Латиновна. – А кто еще про это знает?
– Мы! – откликнулась актив-группа летних переносчиков. – А еще пятая-леч и третья-пед!
– Понятно, – нервно сглотнула подступивший ком Офигения Латиновна.
Стоит ли говорить, что субординация с этой группой сложилась несколько странная?
– Эмфизема легких – это вообще как? – могли спросить на уроке детишки, а затем, коварно вспомнив, что препод видит термин чуть менее впервые, чем они, полезть в телефон искать картинку. – Ща найдем… О, вот это что! Смотрите, Офигения Латиновна!
Возвращается Офигения Латиновна после очередного тренировочного ЕГЭ, а детишки, отжаловавшись на замещавшую злую преподавательницу, которая «занижала им за лексику», доверительным шепотом выдают:
– По ходу, за две ошибки надо четыре ставить!
– Ага, – нехорошо усмехается Офигения Латиновна. – Впредь так и буду делать.
– Не надо! – спохватываются студенты.
Ответственные детишки были, надо сказать. Пока преподаватель на ЕГЭ катался, сами на олимпиаду сходили и, сколько кто баллов набрал, по е-мейлу отчитались. Экзамен все сдали. Уже со мной.
В этом году иногда встречаю их, уже второкурсников. Здороваются (другие группы зачастую перестают, ибо латынь у них только на первом курсе и в дальнейшем можно и не здороваться). Девчонки могут загрести в обнимку и трагически сообщить: «Да лучше бы мы у вас на уроке сидели, чем на микробиологии!»
Запись, которая должна быть первой: кто такие члены ГЭК и откуда они берутся?
Обитают ли преподы вне университета?
О горечи, болезненных моментах и просто доведении организаторов до ручки
Все истории Офигении Латиновны можно найти здесь.