Недавно главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов написал статью о тенденциях в Европе. По его мнению, несколько недавних событий — выборы в Европарламент, возвращение России в ПАСЕ, а также реакция на бунты в Грузии и Молдавии свидетельствуют о том, что субконтинент стоит на пороге серьезной трансформации.
Полагаю, автор намеренно допустил несколько весьма спорных тезисов. Например, о том, что Европейский союз переходит к прагматизму, и его уже не так волнует трансатлантическая солидарность.
Это не совсем так. Даже недавние утечки о том, что Госдеп управляет европейскими странами через своих послов, рассылая политикам и корпорациям смски и письма с угрозами, говорит, скорее, о противодействии администрации Белого дома, слишком прямолинейной и непоследовательной. В дотрамповские времена ни смсок, ни писем просто не требовалось — идеологически сплоченный блок глобалистов и беспартийных действовал, как единый организм, никому ничего не нужно было объяснять или, тем более, приказывать.
По большому счету, я согласен, что Старому Свету, возможно, придется модернизироваться, отвечая на вызовы. Но сопротивляться он будет до последнего.
Поэтому наше членство в ПАСЕ мне и представляется временным. А идея Федора Лукьянова наделить Совет Европы функциями ОБСЕ — чересчур утопичной. Журналист прав: в Совет Европы, в отличие от ОБСЕ, США и Канада не входят. Но они незримо там присутствуют. То есть, мы не контролируем ситуацию ни там, ни здесь.
Однако переформатирование ОБСЕ «под себя» мне представляется более перспективным. Стратегия должна быть направлена на выдавливание из сугубо европейской организации США и Канады, а также ликвидацию таких чисто американских структур, как Бюро по демократическим институтам и правам человека, откуда наш геополитический конкурент черпает для своих целей ценные кадры.
Дело это, понятно, не быстрое, растянется на десятилетия, однако и я рассуждаю о стратегии, а не о тактике. В удачные моменты твердо наступать, в неблагоприятные — отступать. Но вектор должен быть задан, и по нему следует вести планомерную работу.
Вообще, надо понимать, что мы имеем дело с четко отлаженной и хорошо продуманной системой, а не с конкретными политиками или отдельными государствами. «Выборы в Европейский парламент зафиксировали новую реальность, — почему-то уверен Федор Лукьянов. — Ее смысл не в торжестве антиеэсовских сил, как многие опасались, а в раздробленности политического поля, которая делает его плохо управляемым».
Но ведь так и было задумано! Европарламент — это собрание партий, а не делегатов от той или иной страны, входящей в ЕС. Отстаивать национальные интересы просто некому — членами фракций являются не немцы, голландцы или испанцы, а социалисты, левые, правые, евроскептики, еврооптимисты и т.д.
Французов, португальцев и прочих греков заставляют голосовать за общеевропейские партии, а вовсе не за тех, кому можно доверить решение собственных проблем. И чем больше таких партий, тем для системы лучше. Именно в «раздробленности политического поля, которая делает его плохо управляемым» — смысл этой удобной для глобалистов структуры. И при этом, заметьте, все выглядит на удивление демократично. Народ просто не задумывается, что его заставили играть в чужую игру.
Разумеется, по большому счету Федор Лукьянов прав: рано или поздно Евросоюзу придется реформироваться. В противном случае центробежные тенденции усилятся. Но перечисленные журналистом признаки не говорят о том, что Европа стоит на пороге глобальной реорганизации. Скорее, все они свидетельствуют об обратном: о жизнестойкости и продуманности системы, созданной архитекторами трансатлантизма.
Когда-нибудь мир, несомненно, изменится: рухнет доллар, ЕС развалится, американцы выйдут из ООН. Но случится это не в самое ближайшее время. Ждать придется, подозреваю, довольно долго.