Письмо Ганса Штока его семье от 27.07.1943
«Да, дорогие, пора! Как я и предполагал, все было упаковано, когда мы пришли домой прошлой ночью. Мы спали всю ночь, одетые, без одеял, так как каждый момент мы ждали отъезда. Теперь мы все еще здесь, вероятно, ехать предстоит этим вечером. Куда ???? Звучат лозунги что из России, Орла через Балканы до Италии. Я сам чувствую, что мы не приедем в Россию, хотя признаков для этого мало.
Если это так, то все будет в порядке. Я сделаю это! Сегодня для Грюнвальда от меня письмо. Ваше от 22.7 я получил. Вы не знаете, что я делаю. Отсюда я уже писал вам много раз. После сложившейся ситуации нет необходимости описывать последнюю утомительную неделю тренировок. Большую часть длинного марша я проехал на автобусе.
Для упражнений! Как единственный!
Со вчерашнего дня мы как будто боимся нового извержения Везувия, такого как «В Последние дни Помпеи». Когда мы приехали вчера, издалека до нас донесся рев пьяной роты: в столовой сделали инвентаризацию (так как мы должны были сдать все бельгийские деньги в кредит) пиво, коньяк, вино, сигареты у нас хоть отбавляй, мармелад, искусственный мед, табак.
В столовой все выглядит так, как если бы там жили вандалы, в том числе и в жилых помещениях. Половина осталась на ночь, другая лежала голой на полях и не могла встать (пьяная!). Повсюду жидкость льется из рвотных ртов, она хлюпает по кафельному полу, все плавает. Пьяные разбивали стулья пополам, бросали их на крышу, ссорились, дрались, всерьез угрожали себе заряженными пистолетами.
Этот шум был похлеще чем в бою. Отличное, незнакомое настроение, и в это время я беспомощно сижу, меня постоянно обнимают, пьют, курят, идут к девушкам в деревню.
Все пабы заполнены, везде вокруг бутылки. Офицеров нельзя увидеть со своими женами. Куря, они иногда стоят перед окнами жилого помещения и смотрят на рев и шум в комнатах.
Постоянно стреляют в потолок, или порох высыпается и сжигается на столе. Вы не можете себе этого представить. Я пишу все так свежо, так чтобы потом можно было это прочитать, потому что я все забуду. Уффз. Вой пьянства. Мои лучшие товарищи постоянно падают мне на шею.
Губная гармошка играет не переставая, некоторые стонут, потому что они ели груши килограммами. С тех пор я уже 24 часа как пьян и с трудом ем.
Обсуждается политика в состоянии опьянения, все счастливы, что война скоро кончится.
Если бы отпуск дали неделю назад! Вчера в Генте я хотел купить очень хороший медный кувшин для молока, олово внутри, для Карла. Денег не хватило, я оставил их на сегодня. Этим утром я обменял все свои продовольственные карточки (включая Wollbezugschein) в деревне на коробку мяса для поездки, конфеты и 1 фунт масла для Oehlmanns.
Я отправил ей еще три пакета. Ящик с грибами из Франции, книга, свечи, пудинг, масло, целый пакет ванильного сахара Oetker и 30 пакетов Imperial, плюс 10 пачек перца. Это были все деньги. Это будет последний пакет на долгое время. Я чувствую, как окажусь на юге Франции или на севере Италии. Может я прав? Когда отправится письмо, я не знаю. Главное, чтобы вы его получили. Как зовут знакомого отца (скульптора), куда я хочу поехать с дядей У и тетушкой, и живет ли он в А?
На мне страшные грязные рубашки, и я сам очень грязный. Держите свои пальцы скрещенными за меня! Я сделаю все хорошо. Я достаточно практиковался. Приветствую всех. Как можно скорее, я снова напишу. Приветствую всех и надеюсь, что у вас все хорошо. Я мысленно вижу, как «Дуче» (Муссолини) стоит у окна и бормоча "Лижет мою задницу". Надеюсь, все скоро закончится.
Ганс Шток»
оригинал письма