Для меня нет страшнее звука на свете, чем сирена «Скорой помощи». Однажды внутри этой машины оказался мой двухлетний сын.
Прошло несколько лет, но воспоминания о том ужасе из памяти не выкинуть. Вечер. Мы несемся по городу на этой адской спасительной машине, муж сидит белый как мел, сын судорожно хватает воздух у меня на руках и смотрит вверх огромными стеклянными глазами, а я зациклено бормочу одну фразу, словно молитву: только бы успеть!
Кто виноват, что деньги оказались на столе, что ребенок всего на минуту остался без присмотра, почему он взял в рот самую большую, пятирублевую монету? Это все не волновало меня в тот момент, мучил только один вопрос - что будет дальше? Мысль о том, что может произойти страшное, что мы не успеем доехать до больницы, сводила с ума.
Чтобы отогнать от себя дурные мысли, я, словно завороженная, начала читать про себя «Отче наш». Заканчивала и тут же начинала снова, боясь остановиться даже на секунду. Мне казалось, что пока я молюсь, ничего плохого произойти не может, и я все быстрей и быстрей читала заученную с детства молитву, боясь не успеть.
Бабушка научила меня ей давным-давно. Я знала и другие молитвы, но в трудный час вспоминала именно «Отчу», она мне казалась сильнее других, и я была уверена, что Господь просто не может ее не услышать.
Не помню, сколько раз я произнесла ее в тот вечер, может сто или больше. Я не останавливалась, когда врачи в спешке делали рентген, и я видела, как поперек тоненькой детской шейки зияет огромная монета, и когда ждала около дверей операционной, и особенно, когда после операции встревоженный персонал больницы повез Никиту не в палату, а в реанимацию. Я даже не могла спросить, в чем дело, будто кто-то перекрыл мне дыхание. Я только закрыла лицо руками, и в голове с еще большей скоростью стало проноситься скороговоркой «Отче наш, иже еси на небеси…».
Я верила в наших врачей, но губы уже не могли остановиться. Я цеплялась за молитву, как за соломинку, и думала, что только Господь способен сейчас мне помочь, ведь именно Он правит руками врачей, которые в этот момент колдовали над моим сыном. И только, когда Никита уже в палате, в полубредовом состоянии после наркоза простонал «мама», я, наконец замолчала, подняла кверху глаза и прошептала: «Спасибо».
Моя вера всегда помогала мне в трудные минуты, в тот страшный день она помогла мне не сойти с ума в минуты ожидания. С тех пор каждый раз, когда я вижу, как по городу несется карета «Скорой помощи» с мигалками, я замираю в ужасе, останавливаюсь на секунду и прошу Бога помочь тому, кто сейчас находится внутри машины.
Как научить малышей ничего не брать в рот? Пишите в комментариях, поговорим.