Когда я пошёл в армию, я, как и почти все юнцы в этом возрасте, не умел почти ничего, но думал про себя сверх меры. Мне казалось, что я все умею и все могу (видимо, кроме поступления в ВУЗ, которое я благополучно завалил на втором экзамене). Я уже умел общаться с девушками, забивать гвоздь, не попадая по пальцу, курить и читать — чем не пуп земли.
Для меня армия, пока я ехал со сверстниками в автобусах и поездах, пока ждал в распределителе, куда меня направят и походил медосмотр, все ещё оставалась чем-то настораживающим, но в сущности, большим пионерским лагерем. Там есть вожатые-сержанты, там кормят по расписанию и иногда водят купаться.
Единственное, чего я не учёл, это то, что ефрейтор-ротный, который был даже в чем-то главнее сержанта, отвечал исключительно за психологическую составляющую «становления личности новобранца». Я не буду сейчас рассказывать про туалеты и мытье полов и унитазов — этого и так предостаточно. Я пишу о другом — что конкретно заставило меня понять многое о себе, окружающих и переосмыслить буквально все, что составляло мой мир. С чем я живу сейчас и почему считаю, что армия — это однозначный плюс для каждого паренька.
Это случилось на 73-й день моего пребывания в учебке. Я был в наряде, дневальным. Кто не в курсе, объясню — в моих обязанностях было не отлучаться из роты без приказа, следить за комнатой для хранения оружия и соблюдать порядок.
Дежурный по роте, видимо, решил меня научить жизни. Он подошёл к первой койке и «взорвал» ее.
— Рядовой, — обратился он ко мне по фамилии, — почему у вас беспорядок в роте? Исправить самостоятельно!
Дело в том, что по уставу я мог потребовать это сделать того, чья «шконка», но «самостоятельно» звучало однозначно и не противоречило правилам.
Я заправил, хотя и так было идеально.
Через минуту, после того, как я вернулся на пост, он «взорвал ещё одну.
— Исправить самостоятельно, рядовой! — опять рявкнул он.
Я все сделал.
Так повторилось ещё 34 раза.
Где-то в промежутке между девятым и тринадцатым «взрывом» койки я вспылил внутренне, но на втором десятке совершенно успокоился. Когда-то ведь эта «учеба» должна была закончится. Видимо, не я первый и не я последний. Да и не толчки мою — все в пределах допустимого. И тут пришла простая мысль — «Все проходит. Пройдёт и это».
Так я научился терпению и выдержке.