Тёща, старушка лет под восемьдесят, маленькая, худенькая, с лицом, потерявшим давно привлекательность, но, зато, отмеченным следами бывшей разгульной жизни, тихонько дремала на кровати. За стеной шумела и плескалась вода. Это зять уснул в ванне. Он всегда, когда приходил домой весёлый и пьяный, забирался в ванну и, не закрывая крышку слива, включал кран и нежился под тёплыми струями воды.
Старушка сквозь дремоту умиротворённо думала, что вот сегодня она избежала нежеланной встречи. Зять, хоть и сам не был трезвенником и примерным семьянином, любил по-пьяни припомнить ей и весёлую молодость, и детей, которых она бросала на мужа, убегая с очередным хахалем.
Постепенно дремота перешла в крепкий сон. Под шум воды снилась ей она сама, молодая, красивая и весёлая, бездонно-голубое небо и берёзки, шелестящие листьями.
И вдруг что-то тяжёлое, мокрое и скользкое свалилось на её хрупкое тело. От ужаса она сначала задохнулась, а потом истошно заверещала. Это «что-то» спрыгнуло и грохнулось со всего размаха на пол. Когда вбежала в комнату дочь, включила свет, то перед их взором предстало абсолютно голое мокрое тело, к тому же громко храпящее. Это был беспробудно пьяный зять. Оказывается, он уснул в ванне, вода постепенно утекла в слив, а слабые струйки , бежавшие из крана, уже не согревали. Проснулся он весь продрогший. В темноте, перепутав комнаты, со всего размаха прыгнул на кровать, но от истошного визга тёщи тут же свалился на пол и захрапел. Дочь, с горестным вздохом накрыла своего непутёвого мужа одеялом и ушла спать. А тёща ещё долго лежала и вспомнились ей почему-то её молодые развеселые ухажёры.