-Может быть, ты принесешь свои вещи. Я не потому говорю, чтобы тебя как-то привязать, а потому что так удобней будет, - говорит Марта.
Действительно, так будет удобней. Не могу же я все время ходить вечерами в джинсах и рубашках, а тем более в костюме и галстуке. Я принес некоторые вещи. Странно было ходить в чужом доме в спортивных брюках и футболке, в подаренных Мартой тапочках.
Больше всего мне нравилось сидеть ночью в туалете, читать надписи на освежителе воздуха. Наслаждаться теплом, светом, и испытывать истому, вспоминая то, что было несколько минут назад.
Господи, ну почему наш язык так устроен, что мы почти бессильны описать самое прекрасное, что может происходить между двумя влюбленными людьми, и при этом не впасть ни в пошлость, ни в грубый медицинский натурализм. Как при этом не оскорбить вкус и чувства пуритан? И почему описание самых счастливых моментов жизни должно кого-то оскорблять? Почему наивысшая близость двух людей не прекрасна, а стыдна?
А идет все к черту, я сейчас всё опишу… Но что описывать? Поцелуи, объятья, нежность, сладкое затмение разума, дыхание и напряжение мышц? Это каждый взрослый может себе легко представить, и подумает: ну и что тут такого, и у меня было нечто подобное. И тут понимаешь, что дело не в том, как всё это происходит (любое сочетание влюбленных тел – прекрасно). Наверняка, любой эротический сайт меня переплюнет, и тягаться нечего, а дело в том, что происходит в наших головах. Крупный план виноградины девичьего соска на большом экране, может быть, и возбуждает сильнее, но ни в какое сравнение не идет с той бурей чувств, которое вызывает нежно розовый бутон на вершине груди любимой, да еще в тот момент, когда вы практически одно существо.
Рецепторы кожи посылают приятные сигналы в мозг, подушечки пальцев шлют ощущение тепла и упругости живой плоти, которая скручивается, мнется, скользить под ними. Низ живота словно живёт своей особой жизнью, прямо ощущая внутри тяжесть счастья, уши спорят с глазами, уши «говорят»: слушай, слушай, как слипаются ваши тела, как прекрасно её дыхание, каждый звук, что срывается с её губ, что рождается в её груди и горле, как хрустят и скрипят простыни; глаза «кричат»: это же просто восторг, ты смотри, какой изгиб бедра, смотри как колышется эта грудь, как волшебно она поднимает руки над головой в предчувствии самого сладкого мига, а ниже, ниже смотри, там, в месте где вы соединяетесь вместе, в месте – вместе, вместе – в месте. А губы, а язык, они касаются губ и языка женщины, которая выбрала тебя, тебя из всех во вселенной, и она отзывается на эти касания, она ждёт этих касаний. Она - как музыкальный инструмент, на котором ты учишься играть, и каждый раз у тебя получается всё лучше и лучше. И ты готов играть и учиться с утра и до вечера, с вечера и до утра.
Но женщина лучше музыкального инструмента, а любимая лучше всех женщин. И совершенно не важно (да, да) как она выглядит, а важно, что происходит в твоей голове, когда ты рядом с ней. И когда она говорит «я хочу», то ты думаешь: да ведь это ты хотел этого, а не она, как она догадалась? А когда ты говоришь: «А давай…» И она, еще не дослушав, говорит, с хитрым прищуром и смехом: «Давай».
И всё-всё вокруг, совершенно не влияет на твоё настроение, потому что вечером ты будешь с ней. И пусть ученики шалят, пусть в автобусе тебя давят со всех сторон,к ак тюбик с зубной пастой, и зарплаты нет, и не предвидится. У тебя ничего нет, но от тебя никто ничего и не требует. И даже то, что ты уже месяц ничего не пишешь, тебя не смущает, не до этого. Прости, литература, я счастлив!
Недосыпание прекрасно, когда оно по такой уважительной причине. Помню, мы стоим на балконе, смотрим в ночное небо. А там, в небе летит комета, её хорошо видно. Люди, в большинстве спят, внизу город, а вверху небесное тело. И сам ты голое тело, и рядом другое прекрасное голое тело, и вы смеётесь, вы слегка смущены, и в то же время вам нравиться стоять голыми зимой на застекленном балконе и смотреть в небо, а потом друг на друга.
Там, в космосе ещё холодней. И другая комета может не пролететь мимо, а врезаться в то небесное тело, на котором стоит ваш дом. Так было не раз и так будет. Поэтому ты сглатываешь комок в горле, комок большого счастья и ощущения опасности. Как же всё перемешано, как всё связано со всем. Любите, пока не прилетела ваша комета.
Как же прекрасно, замерзнув, голышом прыгнуть в теплую постель, и рядом любимая. Тепло – это кайф.
Сергей Решетнев © Фото Albert Potsey