У Грузии странная амбиция - быть заметной. Заметной благодаря конфликту с Россией. Амбиция быть не просто региональным, а лучше - мировым игроком. И сейчас проблема в том, что идеологическая прокачка конфликта не только не принесет прибылей, политических и экономических, а наоборот, принесет убытки.
Грузинское предложение о генерации конфликта с Россией все равно не оценят в мире.
Заметна еще одна важная причина тбилисского протеста. На улицу выходит молодежь разных поколений, но в протест в значительно меньшей степени вовлечены люди средних и старших возрастов, которые являлись реальными наблюдателями, а многие и участниками процессов, приведших к потере территорий.
Казалось бы, менее идеологизированному, не встроенному в ценности старших, молодому поколению, не знающему либо почти не знающему русского языка, не должен быть интересен протест, полностью основанный на внешнеполитических сюжетах. Это похоже на то, как если бы, к примеру, в Москве тысячи людей в возрасте 25−30 лет добивались отставки каких-нибудь министров из-за визита американской делегации.
Почему это стало возможным для грузинской молодежи?
Все это - несомненный успех оппозиционной идеологической машины. Но это и большие отложенные проблемы для страны. Ведь молодые люди выросли в стране, «часть которой оккупирована», и для них, в принципе, история их страны началась в 2008 году. У них нет жизненного бэкграунда, но нет и погружения в неоднозначную и противоречивую новейшую историю Грузии. Они не знают даже грузинских трактовок тех событий, которые привели к 2008 году.
Трактовки же 1990-х годов были куда мягче, чем сейчас. Старая грузинская политическая мысль, несмотря на то, что в любом случае выращивала в лице России виновника конфликтов, хотя бы признавала наличие конфликтов идентичности, а также собственную ответственность за войны 1990-х. Современная же грузинская пропаганда прямолинейна - были Абхазия и Южная Осетия (так называемая), а в 2008 году их признала Россия, и с этим надо бороться.
На самом деле современное грузинское общество - заложник собственного мифотворчества. Удобные трактовки всех процессов, через которые наша страна прошла за последние 30 лет, сегодня начинают ощутимо бить по экономике. Потому что российский туризм — это экономика малого бизнеса и частных домохозяйств, для которых туристический поток является шансом вырваться из бедности. Выращивая политическую напряженность вокруг экономических контактов с Россией, элиты и стремящийся к ним средний класс усиливают социальное напряжение, и завтра оно ударит по ним же. Власть сменится еще много раз под давлением масс людей, которым нечего терять.
Поэтому грузинская политика должна быть заинтересованной в прямо противоположном - в распространении более глубоких знаний, многообразии точек зрения на процессы истории последних десятилетий. Это не должны быть антигрузинские и, соответственно, пророссийские или проабхазские, допустим, взгляды. Но грузинская политическая мысль накопила массу крайне полезного знания о конфликтах, об отношениях с Россией, о многообразии процессов, их участников. Над этим в свое время работал цвет грузинской политической мысли и участники тех процессов.
Молодежь, к сожалению, всего этого не знает и превращается в «пушечное мясо» для решения интересов оппозиции.
И еще раз: обратите внимание, что все протесты в стране организованы средним классом, который, зная что не отберет власть и деньги у олигархической элиты, отбирает деньги у бедного низшего класса. Результаты налицо. ВВП Грузии, на самом деле, потеряет от прекращения туристического потока из России не очень много. Но благосостоянию десятков тысяч простых грузинских граждан, участвовавших в туристической индустрии, будет нанесен значительный урон.
При этом грузинская экономика не относится к числу тех, где широкие возможности рынка позволяют игрокам кризисных отраслей быстро перестроиться в другие ниши.