Глава двадцать первая Машуня нанесла каплю духов на свое запястье, и осталась очень довольна шлейфом древесных нот. Флакон она закупорила и убрала в шкафчик, предоставив последнюю стадию изготовления естественной химии смешения масел. Машуня подошла к окну и, одернув сине-лиловые шторы-нити, устремила свой взгляд на темно-синее небо, на котором холодным желтым цветом сияла луна. В тот вечер она была особенно красива. Луна такая далекая и в тоже время близкая, такая же одинокая, как Машуня, будто вела с ней безмолвный диалог, и Машуню все больше и больше охватывало чувство печали и неопределенности. Она взяла в руки телефон и набрала номер Алексея, надеясь услышать его голос, вселяющий в нее то чувство надежности и заботы, в котором нуждается каждая девушка, женщина. Услышать голос человека, который по первым нотам мелодии ее речи, мог определить ее настроение и сказать необходимые для Машуни именно в тот миг слова. Вместо бархатного баритона Алексея из трубки доносился металлический