Прямая линия президента подтвердила, что в нашей экономической политике ничего не меняется. Стагнация и деградация продолжатся. Хотя бы потому, что они не признаются. Изменения позиции сводятся к признанию падения уровня доходов населения. Как могут падать доходы на заявленном экономическом росте, не объясняется. Но в целом все подается как временные неудачи.
В экономической риторике по-прежнему присутствует "экономический рывок". Как морковка на прутике у Фолкнера. Что может быть его причиной - не обсуждается. Равно как и причины нынешней стагнации. И это главная причина безнадеги.
Неспособность экономики к развитию вполне объясняет рост курса рубля. Индекс реального эффективного курса рубля относительно 1999 г. составил в 2017-м 1,99 (практически в 2 раза), а в 2013 г. достигал 2,31 (World Bank. World Development Indicators). Он показывает рост стоимости производства в стране относительно основных конкурентов. С такими показателями говорить о конкурентоспособности глупо.
Курс рубля зависит от экспортных (нефтегазовых) доходов. Корреляция ВВП России в текущих долларовых ценах с нефтяными котировками на временном отрезке 1995-2012гг. составляет 98,6%. На остальные источники влияния приходится 1.4%!!!.
Это реальный показатель зависимости нашей экономики от нефтегазовых доходов. Растет нефть - растет экономика России. Нефть падает - падает экономика. Вот вам объяснение нынешней стагнации и перспектив дальнейшего роста.
Одно из следствий и признаков неконкурентоспособности большей части экономики - устойчивое и постоянное бегство капиталов. В России достаточно возможностей, чтобы зарабатывать серьезные деньги. Некуда вкладывать. В сырьевом секторе все места заняты. А несырьевой в основном нерентабелен.
Еще одно следствие и признак того же - структурная деградация - падение доли в ВВП отраслей с высокой добавленной стоимостью.
В сумме этого более чем достаточно для признания Голландской Болезни - эффекта деиндустриализации экспортеров сырья. Интересно, что на нее обращают внимание в основном западные экономисты. Мэтры нашей экономической мысли странным образом держатся от этой идеи подальше.
Вместо нее на первые позиции неожиданно вышел институционализм. Это - странная концепция, которую ее последователи за более чем сто лет развития не смогли оформить в последовательную теорию. Нет общепризнанного определения основного понятия. Более того, есть работы доказывающие, что такое определение при существующем подходе в принципе невозможно.
Институционалисты старательно обходят вопрос, что же собственно первично: экономические условия или институты. Однако довольно часто в работах прорывается четкая установка: «политические и экономические институты играют определяющую роль в экономическом развитии».
Сто лет последователи метода безуспешно пытались поставить свою "науку" на один уровень с экономическим mainstream. А в последние полтора-два десятилетия неожиданно уже макроэкономика оказалась на задворках институционализма. По крайней мере, на российском научном поле.
На мой взгляд, институционализм - концепция абсолютно шарлатанская. "Научный метод" состоит в подмене причин следствиями, а следствий причинами. И то, что ребята не могут договориться, что же, собственно, они изучают, далеко не случайно.
Увлечение институционализмом объясняет, почему в списке причин стагнации не видно нефтезависимости. Впрочем, наши политики не часто спорят о причинах. Такое впечатление, что правительство ограничивается методом научного тыка. Не отвечая на вопрос: в чем причина, пробует разные средства, авось что-нибудь поможет.
Это напоминает рассказ моей тетки о процессе самолечения, когда пила все таблетки из ящичка по очереди, в надежде, что хоть что-нибудь поможет. В результате вдобавок к простуде получила радикальное расстройство желудка и еще какие-то обострения. Система нацпроектов производит именно такое впечатление.
Я задаю себе вопрос: как можно не замечать столь явные признаки Голландской Болезни? И ответы напрашиваются прежде всего конспирологические. При том, что в других случаях любые конспирологические подходы вызывали у меня изжогу.
Подойдем с позиций "кому это выгодно". Заинтересованных в сохранении рентного характера экономики окажется значительно больше, чем тех, кому нужна смена модели развития.
Для развитых стран полезно, чтобы сырьевые придатки не прозрели, что сырьевой экспорт делает их вечными придатками, что развитие невозможно! Для них оптимальная позиция - отрицать голландскую Болезнь, и придумывать что-нибудь еще.
Далее, рента - это не трудовой продукт, за который нужно платить производителю. Ренту можно перераспределять, национализировать, приватизировать. Этим определяются несколько принципиальных "удобств" рентной экономики:
1. рента служит источником обогащения для узкого круга политической элиты и сырьевого бизнеса.
2. позволяет бросать значительные средства на затыкание ртов недовольным.
3. содержать дорогой репрессивный и пропагандический аппарат.
4. плебс получает свою небольшую долю ренты в виде социальной поддержки и государственных услуг.
На первый взгляд, заинтересованных в признании проблемы ГБ нет вообще! Но это только на первый взгляд.
Вся патриотическая, творческая, и просто заинтересованная в перспективах составляющая общества осознает необходимость роста. Но сырьевая ориентация дает большой пряник сегодня, лишая хоть каких-то перспектив.
Чтобы сменить вектор развития, нужно понизить стоимость производства. Для этого нужно опустить курс рубля и сократить зарплаты. К этому мало кто готов. Но в основе сегодняшней лояльности лежит надежда на временность стагнации, непонимание, что это навсегда!
Институционализм дает великолепный "теоретический" аппарат, чтобы переключить мозги сырьевых доноров с анализа реальных причин на копанье в самих себе. Если у вас низкий экономический рост, значит, вы мало заботитесь об институтах.
Прелесть "институтов" в том, что это - вещи неизмеримые. Объективных критериев их оптимальности не существует. Идеал недостижим. Движение к нему бесконечно. Задача для собаки, догоняющей свой хвост.
Если бы я жил в Штатах, и мне начальник поставил задачу: предотвратить отказ стран экспортеров нефти от ее экспорта, предотвратить их экономический рост на технологической основе, я бы вряд ли нашел более удачный способ, чем пропаганда институционализма. Классная ловушка для дурачков и неучей. Однако не исключено, что наш истеблишмент клюет на нее сознательно. Уж больно серьезные выгоды для тех, кто у власти, представляет рентная экономика!