В СССР существовал интересный субжанр литературных путешествий, повествующий о приключениях советских журналистов в странах Запада. Сегодня эти книги по преимуществу забыты. Давайте вспомним некоторые из них и начнём с такой, где автор сам признавался, что изучал психоделический опыт калифорнийских хиппи.
1968-й был крайне насыщенным для США годом: это было время молодёжных протестов и расцвета контркультуры. Конечно, это нашло отражение на страницах книги:
Однажды недели две я знакомился с хиппи и их практикой «расширения сознания». Был на свадьбе, оглушённый громоподобным джазом и буйными цветовыми гаммами.
Автор посетил и «столицу хиппи» – район Хейт Эшбери в Сан-Франциско. Вот что он там пережил.
Два хиппи прошли мимо. Негромко, как пароль, парень бросил им какое-то словцо. Из рук в руки перекочевала сигаретка. Он долго чиркал спичкой, отвернувшись в глубину подъезда, а когда снова возник передо мной красивый профиль, я встал на ступеньку и сказал:
– Я иностранный газетчик. Хотел бы задать несколько вопросов.
И тогда он медленно повернулся ко мне, посмотрел на меня невидящим дымчато-пустым взглядом серых глаз. И не ответил.
– Я иностранный газетчик...
Но взгляд оставался таким же прелестно-дымчатым и пустым.
– Эй, приятель, я иностранный газетчик...
Парень плыл по своим, строго индивидуальным, закодированным, не поддающимся подслушиванию волнам наркотического транса.
Кондрашов подмечает, что движение хиппи коммерциализируется, а район их обитания обрастает сувенирами и магазинами пластинок.
Большая часть текста, как было принято в то время, посвящена политике. Автор встречается с чернокожими радикалами, которых оценивает в основном положительно, и рассказывает о ходе «свободных» президентских выборов, неизменно заключая слово «свободные» в иронические кавычки. Не проходит он и мимо убийства Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди, оценивая их как типичные для капиталистической системы преступления.
Во второй части книги он вновь спустя пять лет посещает Калифорнию, но теперь это чаще небольшие городки и фермы. Поучительным получился его разговор со школьником, который уже заработал себе на первый автомобиль.
– А в вашей стране у школьников есть автомашины или они считаются роскошью?
Хотя и боясь совсем повергнуть родную страну в глазах этого парнишки из Портервилля, отвечаю по правде – что нет. Не льщу себя надеждой перековать его за пять минут разговора и уезжаю, оставив за ним право рассказывать одноклассникам, что в России у школьников нет автомашин, и что сведения эти получены от проезжавшего русского. Сам думаю: а как у нас отнесутся к поразительному факту, что в Америке, в глубинке, собственные автомашины, пусть и подержанные, есть даже у старшеклассников?..
Не загоняют ли этой машиной маленького человека в тот самый тоннель, в котором происходит конкуренция или крысиные гонки?..
Если мы признаем, что превосходство в вещах и есть человеческое превосходство, то, конечно, мы побеждены, мы в той же трубе, только не можем бежать так быстро, как американцы. Но если мы этого не признаём, то легко понять, что дети наши в этом отношении свободнее и шире в своём драгоценном возрасте.
В общем, как и во все времена, остаётся выбирать, что лучше: материальное благополучие или бедность, но верность высокой идее. Тут и сегодня есть над чем подумать.