Мария Дмитриевна не хотела такой невестки. Не имела ничего против Насти, как чьей-то жены, но только не ее сына. Мария Дмитриевна не была старомодной, но все-таки...
Андрей – умный, красивый, из тех молодых людей, что сейчас, как говорится, на вес золота. Добрый, вежливый, хороший сын. Не пьет, не курит, в двадцать семь уже построил свой бизнес. Всего в жизни достиг сам. Не платила Мария Дмитриевна за обучение сына ни в университете, ни в аспирантуре. Она действительно гордилась сыном. То почему не должна желать ему счастья? С такой же хорошей, доброй девушкой...
Настя? Разведена, с маленьким сыном на руках. Старше Андрея на три года. Мария Дмитриевна понимает: в жизни всякое случается. Но почему это должно быть именно с ее сыном? Зачем ему чужие дети, чья-то, пусть и бывшая, жена? Она так мечтала о невероятно красивой свадьбе для Андрея. Чтобы все, как у людей – нет, намного лучше! И в белом платье ее невестка – сына невеста. Но получилось слишком прозаично. Мария Дмитриевна впервые в жизни не нашла общий язык с сыном. Андрей, поцеловал ее в обе щеки и ласково обнял. А потом каким-то вечером просто ушел. К ней, к Насте, бросив на прощание слегка укоризненно:
– Мама, ты не понимаешь... Настя очень хорошая и ее сыночек Виталик – тоже. Я – люблю их. И тебя тоже, мама, люблю. Ты у меня вообще самая-самая! Так что, не обижайся, мама!
И все. Хотя это только в кино вот так легко закрыть дверь. Мария Дмитриевна не то чтобы обижалась на Андрея, нет. Было просто больно, горько. Что сын не понял ее, не послушал. Или не захотел понять. А, может, и она в чем-то виновата, что Андрей поступил именно так?
Сын часто забегал домой. И дальше был таким же внимательным, заботливым, спрашивал, что ей надо. И Настя звонила несколько раз, в гости приглашала. Мария Дмитриевна не хотела. Не была готова, как бы сказали психологи, – не идти к Насте, не приглашать невестку в свой дом. Еще и Андрея предупредила: с ней не приходи.
Так прошло полгода. Как-то забежал Андрей.
– Мама, прости уже меня, если что-то не так. Сколько можно сердиться? Хочешь, скажу хорошую новость? У нас с Настей будет ребенок. Может, девочка. Было бы хорошо, правда? Виталька у нас уже есть. Классный пацан, сама увидишь. Приходи, пожалуйста, мама!
Обняла сына. Может, заедет, когда-нибудь.
В выходные выбралась на рынок. Не поедет же впервые в гости с пустыми руками. Что-то надо прикупить Насте и ее сыну.
Дверь открыла невестка. Приветливо улыбалась, приглашала Марию Дмитриевну в дом.
– Я вот тут вам подарки привезла. Кое-что из одежды и посуда. Посмотри, может, не понравится. Мария Дмитриевна и сама не понимала, почему так волновалась. Да и Настя тоже. Что-то с подарков упало, звякнуло.
– Чашки разбились, – Настя виновато глянула на свекровь.
Мария Дмитриевна хотела вежливо ответить, мол, посуда бьется к счастью. Не успела. Из комнаты вдруг выглянул маленький мальчик.
– Потише, папа спит!
Так и стоял, приложив пальчик к губам. Мария Дмитриевна поняла: Виталик, как ласково называл ребенка ее сын.
– Сколько ему? – спросила у Насти.
– Скоро будет четыре.
Малыш еще крепче прижал пальчик к губам. Мол, неужели не понимаете. А такие взрослые...
– Говорю же потише! Папа спит.
Мария Дмитриевна почувствовала, как за стеклами очков поползла предательская слеза. Как сдвинулось в ее душе глухая болезненная стена.
Впервые за долгое время была счастлива. Обнимала Виталика, Настю. От их возни все таки проснулся Андрей. Сонно улыбался всем троим. Мария Дмитриевна почему-то подумала: счастье – это точно не разбитые чашки.
Хотя, может, в этой народной примете что-то таки есть?