Рино, штат Невада, США, 21 октября 1996 года, 08:20.
Гарри стоял в каком-то закоулке и, тихо ругаясь сквозь зубы, пытался промыть порезы на руках минеральной водой из бутылки. Ему повезло, порезы оказались чистыми, без застрявших в них кусочков стекла. Поэтому он просто обработал их йодом и плотно забинтовал. Затем он спустил штаны и, внутренне содрогаясь, посмотрел на своё бедро. Как ни странно, всё оказалось не так уж и плохо. Да, был ожог. Да, довольно крупный, чуть больше дюйма в диаметре. Да, кожа практически сгорела, но с мышцой, вроде бы, ничего непоправимого не случилось. Гарри со сдавленным стоном потёр ожог сложенным бинтом, удаляя обгоревшие частички кожи, залил его перекисью водорода, йодом, щедро намазал противоожоговым гелем и плотно забинтовал. Главное, чтобы не было заражения, а остальное побоку.
Гарри сел в машину и со вздохом уткнулся головой в руль. От утреннего эйфорического настроения не осталось и следа. Болел бок, болели руки и бедро. Перед мысленным взором встали бешеный Беннет и флегматичный маньяк Отто. Впрочем, о последнем можно было не волноваться. Как минимум, сильное сотрясение ему было обеспечено.
Весь последний час Гарри был погружён в апатию и уныние. Он в чужой стране, под чужим именем. За ним гоняются какие-то придурки. Дома нет, друзей и знакомых — тоже. На родине так вообще полный атас. Его ищут Пожиратели, авроры и Орден. Его там ждут смерть, Азакабан и Мунго. Его друзья уверены, что он преступник. И, учитывая всё произошедшее здесь, Гарри уже не был уверен, что хочет знать причины такого мнения о себе.
Тяжело вздохнув, он попытался подумать о чём-нибудь другом. Перед мысленным взором сразу же появилась Глория. Его щёки немного порозовели, но о сексе с этой милой блондинкой Гарри думал безо всякого стыда. Даже наоборот — с определённой гордостью. Всё было замечательно: она ему подсказывала и помогала, он не облажался, и, в итоге, все остались довольны.
Невольно улыбнувшись воспоминаниям, Гарри почувствовал, как его настроение начало стремительно подниматься. Мысли о вчерашних приключениях с Глорией напрочь выбили у него из головы всех мексиканцев, бешеных старичков и Пожирателей с аврорами до кучи. Казалось, даже нога начала болеть меньше. Гарри улыбнулся и завёл машину. Надо было купить новые брюки, рубашку, позавтракать и позвонить Гермионе.
— Привет, Гермиона! — радостно поздоровался Гарри час спустя, услышав в телефонной трубке такой родной голос подруги. — Как дела, как жизнь?
Гермиона ответила столь же радостно, но не стала тратить время на пустые разговоры, и сразу же перешла к делу. Письмо Краму ушло ещё утром, и, что самое главное, письмо она отправила не в Болгарию, а в Германию. Потому как на этой неделе у команды Виктора там намечалась серия игр за кубок Европы.
— Эх, вот туда бы сейчас, — мечтательно протянул Гарри.
— Боже, да тебя только могила исправит! — рассмеялась Гермиона. — Его кто только не ищет, а он всё о квиддиче.
— Эй, должны же у меня быть хоть какие-то недостатки? — шутливо возмутился он.
— Ну-ну, идеальный какой нашёлся.
В общем, по словам Гермионы, ответное письмо она ожидала не позднее завтрашнего вечера. Так что сейчас собирала вещи, да пыталась успокоить родителей, которые были отнюдь не в восторге от задуманного дочкой путешествия.
— Понятно. Слушай, а что, в мою виновность верит прям-таки весь Орден? А как же Рон? А Люпин? Уж он-то, учитывая историю Сириуса, точно не поверит какому-то голословному обвинению, пока сам во всём не разберётся.
— Весь, не весь, я не знаю. Учитывай, я не могу быть уверена ни в ком, уж очень серьёзные вещи стоят на кону. К тому же на словах-то верят практически все, а что они думают на самом деле... я же не легилимент. Близнецы Уизли в твоё сумасшествие точно не верят, считают, что ты всего лишь решил серьёзно взяться за дело. Сам же знаешь: они всегда идут против течения и говорят, что думают. Грюм говорит, что если ты в своём уме, то скорее всего будешь в своём праве, но поймать тебя всё равно нужно. Люпина вообще неизвестно где носит. То ли его Дамблдор куда-то отправил, то ли сам ушёл. Рон как всегда смотрит Дамблдору в рот и принимает на веру все его слова. Так что сам видишь, обратиться мне не к кому. Нет, есть, конечно, те же близнецы, но они слишком... раздолбаи.
— Это в обычной жизни, но в серьёзных вещах, я уверен, на них можно положиться.
— Может быть, но в данной ситуации я предпочитаю не рисковать. Как говорится: “Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай его сам”.
Он улыбнулся, вновь услышав её фирменный тон для поучительных сентенций, который так бесил Рона. Сам же Гарри находил этот тон довольно забавным и не стеснялся говорить об этом подруге. Та хмурилась, ругалась, но никогда не обижалась.
— Ну да, чего-чего, а здравомыслия у тебя не отнять, — продолжал тем временем Гарри.
— Должен же хоть кто-то в нашей компании думать о последствиях, — хмыкнула Гермиона и, помолчав, осторожно спросила: — Кстати, а как ты там вообще?
— Я же сказал, всё нормально.
— Нет, я о... Сириусе.
Гарри открыл рот, закрыл и задумался. Задумался настолько, что Гермионе пришлось несколько раз его окликнуть. В конце концов он очнулся и с некоторой неуверенностью ответил:
— Знаешь, до твоего вопроса я как-то об этом и не задумывался. И, как ни странно, я в порядке. Жаль, конечно, что он погиб. Мне грустно об этом думать, но такой всепоглощающей тоски и такого отчаяния, как в конце учебного года нет и в помине.
— Рада за тебя. Больно было смотреть, как ты страдаешь.
— Спасибо, Гермиона.
Молодые люди помолчали.
— Где ты сейчас?
— В Рино. Направляюсь в Вегас. Мне надо проехать что-то около пятисот миль. Если не заблужусь, то уже к ночи надеюсь быть в городе.
— Что же, тогда не смею задерживать. Счастливого пути.
Гарри положил трубку, расплатился и пошёл по магазинам. Ему предстояла долгая дорога на юго-восток.
