Моя бабушка пережила блокаду Сталинграда. Дедушка прошел ВОВ, участвовал в освобождении Сталинграда и Калининграда. Конечно, война наложила сильный отпечаток на то, как они прожили свою оставшуюся жизнь. Страшно не это. Страшно то, как мы, живущие под подаренным нам безоблачным небом, упускаем жизнь свою.
Скромные советские времена. Все в дефиците. Бабушке по страшному блату удается достать сервиз «Мадонна», который занимает почетное место в серванте. Сервиз этот жутко дорогой, поэтому доставать мы его будем только по праздникам. Событие за событием, проходят года. Сервиз стоит на полке. То гостей мало, то повод не существенный, то гости недостаточно серьезные. Сервиз немым укором провожает нашу жизнь, наблюдая за нами из своего укрытия. Достают его только чтобы протереть.
За все мое детство сервиз не достали ни разу. Он пережил многих, одиноко простаивая на полке. У сервиза было много таких же «важных» друзей. Их берегли, ухаживали за ними. Вот только жить им не давали. Помню, особенно меня поразили тени. Да, простые тени для глаз, которые я нашла в сейфе, разбирая вещи после смерти моих бабушки и дедушки. Эти тени когда-то привезли аж из-за границы, что их и погубило. Покупку повертели в руках, восхитились и … спрятали. До лучшего времени. На потом. Навсегда…
Вот так и мы, зачастую, сберегаем все до лучших времен. Осторожничаем. Бережем вещи, чувства, эмоции, время бережем до лучших времен. А когда наступят эти лучшие дни?
Потом. Какое страшное слово — потом. Оно прочно вошло в ежедневный оборот миллионов людей. Мы просыпаемся утром с мыслью: «Отосплюсь потом». Привычно съедаем вредный завтрак, с сожалением глядя на книгу о здоровом питании. Потом. Мы сядем на диету позже, а вот сейчас мы побалуем себя еще одним бутербродом с колбасой. Мы идем на скучную работу, уговаривая себя, что мы найдем в себе силы и решительность все изменить. Но в другой раз. А пока мы возвращаемся вечером домой к телевизорам, уныло поглаживая свои нарастающие брюшка. Давно пора заняться спортом. Мы обязательно начнем двигаться, запишемся в спорт зал. Но тоже позже. Потом. И мы поиграем с ребенком, проведем время с супругом тоже в другой раз, ведь сейчас мы так устали после работы. Все будет. Обязательно. Не сейчас…
Бабушкины тени прослужили мне несколько лет. В мои 18 было круто ходить с ярким макияжем. И я не упускала ни одной возможности, чтобы воспользоваться именно ими. Да, к тому времени тени уже стали старые, у меня было много новой более удобной косметики. Но эти тени были живым напоминанием о быстротечности времени, о том, что жить надо здесь и сейчас.
В моей семье будет как можно меньше «потом». Поэтому каждые выходные мы завтракаем, попивая чай из особенных чашек «Мадонна». Стол на выходных накрывает наша дочь. И я понимаю, что сервиз особенно хрупок в ее детских ручках. Однако это не может помешать мне наслаждаться нашим временем, каждым мигом. И даже, если он разобьется, это будет тоже часть нашей жизни, наших эмоций. Ведь каждый из нас должен радоваться, грустить, даже иногда страдать. Это и есть жизнь. Единственная, которую мы можем прожить. Или отложить.
