На пятом курсе я вместе с другими одногруппниками проходила практику в школе. Школа та была непростая — гимназия, в которой учились наследники обеспеченных родителей, их привозили почти со всего города.
Мне достался шестой класс, и это были золотые дети. Умные, дружные, интересующиеся всем вокруг. Обучать их русскому языку было одно удовольствие. Во время вузовской проверки один мальчик даже назвал все существующие придаточные сложноподчинённого предложения, чем поверг комиссию в шок — это проходят гораздо позже.
А вот моя подруга Таня вела занятия в пятом классе, и там всё было не столь радужно — дети баловались и отвлекались на всё подряд.
На моей родине много национальных диаспор. Все их представители приходятся друг другу родственниками и часто носят одни и те же фамилии. Так сложилось, что в каждом классе гимназии был свой Казарян (в моём, разумеется, тоже). Так вот, Танин Казарян учиться совсем не хотел, он хотел доводить педагога до белого каления. Он щёлкал ручкой, вертелся, пинал ножку стула соседки, смотрел в окно, — словом, дел у него хватало.
Однажды Танин класс писал изложение. Подруга читала пятиклашкам достаточно простой текст про птиц, которые в зимнюю стужу клевали ягоды рябины. «Прилетели свиристели», — диктовала одногруппница. Класс сопел и записывал запомненное в тетради.
Открыв тетрадку Казаряна, Таня прочитала: «Прилители пирпистерии». Из рассказа автора следовало, что он понятия не имел, кто это, поэтому описывал загадочных летунов так, как ему позволяло его воображение.
Но судить ученика строго за незнакомое ему словарное слово Таня не стала. Она и сама свиристеля, прилетавшего на зимовку, видела только пару раз в жизни — непопулярен он в Поволжье. То ли дело примелькавшиеся воробьи или голуби. В душе подруги теплилась надежда на то, что Казарян вырастет знаменитым орнитологом и откроет новую породу птиц — пирпистерию.
Настоящий педагог никогда не зарубит талант на корню.
