Карьер-Свалка
Есть одно место недалеко от станции «Керамическая». Прямо за железнодорожными путями есть карьер-свалка, который в те времена мы с пацанами любили посещать. Рядом тогда ещё строился небольшой гаражный кооператив. Сейчас он давно уже построен и функционирует. Мы лазили по тем мусорным кучам и спускались на самое дно котлована карьера. Рядом стоял заброшенный кирпичный заводик и, видимо, когда он ещё работал, в этом карьере копали глину и позже, когда заводик забросили, карьер превратился в свалку. Кирпичный заводик нас мало интересовал, а вот в карьер мы часто лазили. С одной из его сторон был крутой ровный спуск и мы спускались вниз, держа в руках шланг, кем-то привязанный к дереву у края того спуска. Помню, как однажды мы нашли внизу того спуска мёртвую сову. Это было очень странно. Или это был сыч. В общем какая-то ночная птица, похожая на сову.
А ещё, рядом со строящимся гаражным кооперативом, среди сваленных бетонных плит, мы искали и находили какие-то небольшие ломкие решётки из свинца. А затем, на дне карьера, в окружении остовов сгоревших машин, мы плавили этот свинец и делали биты. Ставили на костерок консервную банку, ломали и кидали в неё свинцовые решётки и ждали пока свинец расплавится в равномерную побулькивающую кашицу. Затем, по-моему, мы выкапывали в земле ямку в форме будущей биты и выливали туда кипящий свинец. Немного ожидания, пока свинец не застынет – и у нас готова новая бита! После эти биты использовались для странной игры на вкладыши (которую я хоть убей, но совсем не помню) и как обменное средство на что угодно – фишки, вкладыши, брелки, модельки, жвачки и пр.
Недавно был там. Ландшафт карьера изменился. Ни спуска со шлангом, ни остовов машин на дне уже нет. Но место где мы плавили биты, я всё же смог примерно определить.
Керамические собаки
Слышу, как лают собаки со стоянки… Раньше там был пустырь перед гаражами, где мы с дедом в детстве часто гуляли. И уже, наверное, лет 10, если не больше, на месте того пустыря сделали стоянку. А где стоянки с бендюгами сторожей, там и собаки. На этой стоянки живёт уже не первое поколение собак, рождённых там же. Периодами их там то больше, то меньше, но всегда есть. Они, бывает, лают и днём, но ночью это особенно хорошо слышно в тиши и на это больше обращаешь внимания. И надо сказать, мне нравится слушать по ночам лай этих собак. Они, как ни крути, уже стали для меня такой же частью Керамики, как и многое другое.
Я с детства питал симпатию к уличным, бродячим собакам. Помню, когда я был совсем мал и гулял в Садике, в нашем окружении была тогда одна собака, которая крутилась среди детей, дети любили её. А взрослых она не переносила и буквально кидалась на них с диким лаем, будто бы защищая детей. В памяти всплывает тусклый образ довольно большой худой собаки какого-то серого цвета. Кажется, собаку звали Бим. Как-то мы разговаривали с дедом о ней и он тоже помнит её и даже вспомнил, что однажды когда мы гуляли с ним в Садике, Бим кидался на него и, вроде, даже ухватил за ботинок, за подошву.
Ещё помню, как мы ездили с мамой в центр (тогда мы это называли «в город») на электричке и считали с ней по пути всех увиденных за окном собак. Я их называл тогда «пустырные» собаки.