Каждый день в лагере был расписан чуть ли не поминутно, отряды жили по распорядку.
В 8.30 детей будил горн, обычно записанный на пленку и транслирующийся по территории лагеря через оставшиеся еще с эпохи Союза динамики. Далее нужно было быстренько навести марафет и отправляться на зарядку, которая обычно проходила возле здания корпуса и проводилась сонным вожатым. От зарядки, как правило, все по максимуму пытались отлынивать, но удавалось мало кому.
За зарядкой следовал "гвоздь" утренней программы – уборка территории. Этим идиотским занятием называлось групповое хождение вокруг здания корпуса,подбирание фантиков, окурков и прочего мусора и последующее складывание этого мусора в пакетик вожатого. Так лагерная администрация всегда экономила на дворниках.
После такой прогулки "пионерам" обычно отводилось еще минут 15 на то, чтобы окончательно покончить с утренними приготовлениями, затем отряд шел на линейку.
Роль у утренних линеек, как я уже писал, была информативно-дисциплинарная. С одной стороны на ней руководство лагеря доносило до отрядов организационную информацию, с другой стороны линейка заставляла всех почувствовать себя единым коллективом, указывая, на какой отряд стоит ровняться, а какому стоит подтянуться.
Каждый отряд занимал свое строго отведенное место, далее начиналась перекличка, в ходе которой дети должны были произнести название отряда и девиз. Над этим девизом первые пару дней смены коллективно ломали голову все : точнее большинству было всегда плевать, как будет называться отряд и как будет звучать кричалка, но всегда находились массовики-затейники, с удовольствием игравшие по лагерным правилам и придумывавшие эти атрибуты. После кричалок на линейке, как правило, озвучивались именинники или награжденные за участие в каких-либо конкурсах, далее давался план на день, и все строем двигались в столовую на завтрак.
Завтрак, вопреки известной цитате Суворова про «съешь сам», был самым ненавистным приемом пищи для большинства «пионеров». Как правило, на столах тебя ожидал какой-нибудь из видов каши с подтаявшим до отвратительной лужицы куском сливочного масла либо творожная запеканка, реже бутерброд, а «подсластить» пилюлю должна была чашка с какао, в котором нет-нет, да проскальзывала пенка от молока.
В общем, лично для меня утро было самым трешовым моментом дня, ведь все абсолютно идиотские мероприятия вкупе с ужасным завтраком, после которого я не мог дождаться, когда же смогу залезть в заветные пакеты со сладостями и наесться, не способствовали хорошему настроению.
Однако, это было еще не все. После завтрака начиналось самое интересное – уборка комнат и последующий обход. Помните эти странные каноны заправления кроватей? Простыня и одеяло должны быть без комьев и складок, на простынях не должно быть песка, покрывало следовало натянуть, а подушку непременно нужно было ставить поверх покрывала треугольничком? В каждой палате обязательно висел график дежурств, и дежурный обязан был проверить кровати у каждого, а после этого позвать вожатого, чтобы тот проинспектировал территорию и поставил отметку.Этим проверкам всегда уделялось огромное внимание, а раз в смену корпуса обязательно проверялись руководством лагеря, что вызывало дикую озабоченность у вожатых, которые носились по палатам как ошпаренные и заставляли вымерять дурацкие простыни чуть ли не по миллиметру.
Самым странным было то, что до тихого часа лежать на эти кроватях было строжайше запрещено.
Сделал дело-гуляй смело, после сдачи палаты начиналось свободное время, самый позитивный отрезок дня в лагерном распорядке. Позитивный потому, что только в этот промежуток времени каждый ребенок был предоставлен самому себе. Как правило, на территории было несколько кружков, но ходили в них в основном девчонки, задроты и отщепенцы коллектива, а нормальные дети либо занимались спортом либо разлагались морально, а чаще всего сочетали оба этих способа проведения досуга.
Лагеря были чуть ли не единственным местом, где серьезную конкуренцию стандартным футболу, баскетболу и прочим играм с мячом составлял настольный теннис. По крайне мере не помню, чтобы я в него играл где-либо, кроме лагерей. Пинг-понговые столы стояли везде : в отрядах, на улице,на площадках - а ракетки, как и прочий инвентарь, нужно было получать у вожатых. У этих столов всегда была очередь поиграть, поэтому на первых порах обычно устраивались партии на вылет. В итоге у столов оставались сильнейшие, а «неумехи» со временем переставали к ним подходить, так как ловить им было нечего. Помимо таких локальных «заруб», проводились и общелагерные и межотрядные турниры, на которых представлять свой отряд было очень почетно. Показав свое мастерство, впоследствии ты мог завоевать уважение «старших пионеров», которые начинали смотреть на тебя как на равного, а это давало неоспоримые преимущества : повышение собственного чувства значимости в глазах сверстников и покровительство, которым страшно гордились.
Настоящим бичом всех лагерей были карточные игры. Играть в карты было запрещено, но их всегда кто-то привозил. Поэтому играли в них в тихушку, но повсеместно. В каждом лагере были рощицы или удаленные беседки, куда можно было удалиться и спокойно раскинуть партию-другую. Надо отметить, что такого количества игр, в которые играют в лагерях, не знает, наверное, ни один взрослый. Лагеря всегда были местом обмена информацией, местом где дети друг друга портили : каждый приезжал со своим багажом знаний в отношении игр, анекдотов, присказок и историй – и делом каждого было все это непременно поведать сверстникам, не забыв набраться нового, чтобы было потом чем козырять в школе. Помнится, как-то после лагерной смены на вопрос мамы «Тебя там не обижали?» я с серьезным лицом выдал ответ : «Дятлы долго не живут». После него она крепко задумалась, а не оставить ли эту затею с лагерями вообще?
Вернемся к играм.. В карты обычно играли на интерес, убивая время, но иногда на кон ставились и сладости, и прочее мелкое имущество. В каждом отряде находились обязательно местные плейбои, пользовавшиеся популярностью у женской половины, с которой они играли на поцелуи или раздевания, но это происходило обычно после отбоя. Вообще карточных колод обычно насчитывалось 1-2 штуки на отряд, и считали их чуть ли не общим достоянием и священной реликвией. Их можно было выпросить у соседней палаты на тихий час или перед отбоем, если с владельцем были хорошие отношения или если было, что предложить взамен. Все происходило в обстановке строжайшей секретности, причем «спаливший контору» перед вожатым по неосторожности или из природной вредности, в результате чего колода из оборота изымалась, как правило, до конца смены, получал всеобщее осуждение, а в редких случаях и звание «изгоя» или «стукача» со всеми вытекающими.
Еще одним развлечением были «сотки». В моем детстве на них был настоящий бум. Каждый заядлый «соточник» приезжал со своим набором бит и коллекцией фишек. Этот арсенал пускался в дело, как только ты находил других себе подобных. Но, если в отрядах играли по большей части на интерес, сражения между «пионерами» из разных корпусов обычно происходили со ставками – играли на сотки. В зависимости от мастерства ты либо проигрывал все, либо уходил с потяжелевшими от чужих фишек карманами. Особенно ценились «сотки» с красивыми картинками, большим номиналом, «блестяшки» с переливающимся на свету изображением и, конечно же, фишки с голыми девушками...да-да,теми самыми, где слюнявым пальцем трешь в нужных местах, и нижнее белье исчезает. Такие "сотки" ставили только в критических ситуациях, когда вставал выбор между полным проигрышем всего и возможностью отыграться. Обязательно находились среди игроков мастера, зарекомендовавшие себя хорошей игрой. Иногда, если ты остался без "соток", можно было за угощение уговорить их наиграть тебе новую коллекцию.
Продолжение следует.
Первая часть тут
Ставьте лайк, если статья вам понравилась, и подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение.
Какие воспоминания связаны с лагерем у вас? Поделитесь рассказом в комментариях!