Когда на свете появились украинцы? Не «предки украинцев», о чем с таким упоением рассуждают нынешние укро-историки, а именно украинцы? Вопрос довольно сложный. Потому как на первом этапе своего развития украинство было политическим течением, а появление украинствующей интеллигенции нельзя считать появлением украинского народа, как этнической общности. Собственно, украинский народ, как этнос, появился совсем недавно — только в СССР в процессе так называемой украинизации. Предыдущие же украинцы в основном были русскими, поляками или евреями. Я бы даже назвал их первоукраинцами, потому что им выпала честь наполнить понятие «украинец» пусть и бредовым, но хоть каким-то смыслом.
Подозреваю, что у неподготовленного читателя уже глаза на лоб полезли: мол как так — ведь даже в школьных учебниках истории есть глава под названием «Воссоединении России и Украины». Выходит, была Украина и украинцы! Недавно в РФ даже торжественно отмечали 350-летие Переяславской рады. Не может же быть все это мифом? Может, еще как может! И убедиться в этом проще простого. Многие знают, что 8 июня 1648 г. Богдан Хмельницкий в письме выразил горячее желание «отдаться на милость» царю Алексею Михайловичу. Следствием этого обращения стало то, что 8 января 1654 г. был осуществлен акт перехода в русское подданство запорожских казаков (Переяславская Рада), а 27 марта того же года условия договора были зафиксированы в специальном соглашении, известном под странным названием «Мартовские статьи».
Вот в этих документах и следует поискать упоминание Украины или украинцев. Но там слово «украина» встречается лишь один раз, да и то в значении «окраина»:«Царского величества ратные люди всегда на рубеже для украины оберегания есть и вперед стоять учнут» («Мартовские статьи»). То есть Украина не была субъектом договора с Россией. Договаривающимися сторонами были Запорожское войско и царь. Очень любопытны и последние строки этого соглашения: «Писано на столбцах белоруским письмом без дьячей приписи. Писал Степан, да Тимофей, да Михайло».
Выходит, украинский язык казакам Хмельницкого был неизвестен, иначе бы они не стали обращаться к царю на иностранном «белорусском». Белая Русь, если верить многим западноевропейским картам того времени, являлась тем же самым, что и Московия (в дальнейшем топоним Белая Русь сместился на запад и приложился к территории Литвы, а Литвой стали называть Жмудь). То есть обращались казаки к царю на русском языке того времени, который и сами они прекрасно понимали.
Но, собственно говоря, вопрос о принятии в русское подданство казаков решался не в Переяславе на Раде (это была лишь своего рода процедура торжественной ратификации решения о переходе казаков под руку русского царя), а в Москве на Земском соборе 1 октября 1653 г. И в решении Земского собора никакие украинцы не фигурируют, зато неоднократно упоминаются черкассы: «Да в прошлых годах присылал ко государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Русии запорожской гетман Богдан Хмельнитцкой и все Войско Запорожское посланников своих многажды, что паны рада и вся Речь Посполитая на православную христианскую веру греческого закона и на святые Божии восточные церкви восстали и гонение учинили большое. И их, запорожских черкасс, от истинной православной христианской веры, в которой они издавна живут, учалы отлучать и неволить к своей римской вере.
И церкви Божии запечатали, а в иных учинили у нею, и всякие над ними гонения, и поругания, и злости не христианские чинили, чего они и над еретиками и над жидами не чинят. И они, черкассы, не хотя благочестивые христианские веры отбытии и святых Божиих церквей в разорении видли видя себя в таком злом гоненье, поневоле, призвав к себе в помочь крымского хана с ордою, учалы за православную христианскую веру и за святые Божии церкви против их стоят. А у царского величества милости просят, чтоб он, великий христианский государь, жалея благочестивые православные христианские веры и святых Божиих церквей и их, православных христиан, невинные крови пролития, умилосердился над ними, велел их принятия под свою царского величества высокую руку».
Черкасы — это и есть обозначение казаков, но черкас — не национальность, а региональное прозвище, такое же, как чалдон (сибиряк), волгарь или москвич. Этимология этого прозвища до сих пор не ясна. Самое очевидное предположение, что оно происходит от названия города Черкассы. Существует и более экзотическая, но вполне вероятная гипотеза о том, что черкасы — это древний тюркский народ, ославянившийся в предшествующие века, название которого перешло на казаков, которые, собственно, и ведут свою родословную от черкасов. Но суть в том, что ни о каких украинцах во второй половине XVII столетия еще никто не ведает ни сном, ни духом.
Собственно, украина (украйна) — это не что иное, как польское слово ucraina, то есть окраина (crai — граница, рубеж; ucraina — порубежье). Точно такой же смысл слово «украйна» имело и в русском языке. Поэтому в летописях пограничные города зачастую называют украйными или украинными. Иногда уточняется их географическая локализация, например Даль в своем толковом словаре упоминает украйные сибирские города. «Во сибирской во украйне, /Во даурской стороне» — такими словами начинается известная народная песня.
Поднепровье, таким образом, оказалось двойной украйной — и для Польши (малопольская украйна), и для России. Кстати, украйные города на границе со степью (Курск, Воронеж, Белгород и другие) назывались в России еще и польскими городами, то есть расположенными в поле. Но к Польше это, разумеется, никакого отношения не имеет, так же как и украинные города к Украине. С расширением русских границ понятие украйны географически так же смещалось. Поэтому после разгрома Крымского ханства в русских источниках мы вряд ли найдем приложение понятия «украйна» к Малороссии или Запорожью.
Но нас интересует вопрос довольно конкретный: когда в документальных источниках впервые упоминаются украинцы и Украина? Надо сказать, что укро-историкам несказанно повезло — слово «украйна» в значении «окраина» встречается в старинных хрониках довольно часто. Переделать первую букву на заглавную — и дело с концом. Публикаторы очень часто делают это чисто механически совсем не там, где надо. Например, после соответствующей редакции «Нового летописца» получается, что Украина еще в XVI столетии находилась под властью московских царей, которые ставили там города и защищали ее от набегов крымчаков.
Но речь идет всего лишь о степных окраинах русского государства: «36. О приходе крымских царевичей на украину. Наводит Бог за грехи наши когда голод, когда пожар, когда междоусобную брань. В том же году пришли на государеву украину царевичи крымские безвестно, на рязанские, и на каширские, и на тульские места. 40. О поставлении украинных городов. В том же году (в лето 7101 (1592/93)) царь Федор Иванович, видя от крымских людей своему государству войны многие, помыслил поставить по сакмам татарским города и послал воевод своих со многими ратными людьми. Они же поставили на степи города: Белгород, Оскол, Валуйку, Ливну, Курск, Кромы. И наполнили ратными людьми, казаками и стрельцами и жилецкими людьми; те же города его [царя] праведною молитвою укрепились и ныне стоят».
Укро-историки торжественно объявили казацкие чисто разбойничьи экспедиции против татар и войны с поляками борьбой за независимость Украины. Но даже в гетманских универсалах, как уже было показано выше, никакой «украинский народ» не упоминается, а слово «украина» обозначает всего лишь окраинные, пограничные земли. Иногда встречаются довольно непривычные для современного читателя фразы. Например Петр Дорошенко в одном из своих воззваний в 1670 г. упоминает «руський православный украинський народ». Разве может быть народ одновременно и русским и украинским? Может: «руський» — означает этническую принадлежность населения, «православный» — конфессиональную, «украинский» — географическую локализацию. То есть буквально выходит: русский православный народ, живущий на окраинах Польского королевства.
По всему выходит, что ни Украины, ни украинской национальности не существовало еще в XVII в., а «вожди украинского народа» не владели украинским языком. После окончательного установления над Малороссией, Запорожьем, Волынью и Подолией господства России, они тем более не могли появиться. Кто же тогда это такие — украинцы? Очень точно истинную суть явления передал русский публицист и историк Андрей Стороженко в изданной в 1925 г. в Берлине брошюре «Украинское движение. Краткий исторический очерк, преимущественно поличным воспоминаниям» (под псевдонимом А. Царинный):
«Украинцы» — это особый вид людей. Родившись русским, украинец не чувствует себя русским, отрицает в самом себе свою «русскость» и злобно ненавидит все русское. Он согласен, чтобы его называли кафром, готтентотом — кем угодно, но только не русским. Слова: Русь, русский, Россия, российский — действуют на него, как красный платок на быка. Без пены у рта он не может их слышать. Но особенно раздражают «украинца» старинные, предковские названия: Малая Русь, Малороссия, малорусский, малороссийский. Слыша их, он бешено кричит: «Ганьба!»(«Позор!» От польск. hariba). Это объясняется тем, что многие из «украинцев» по тупости и невежеству полагают, будто бы в этих названиях кроется что-то пренебрежительное или презрительное по отношению к населению Южной России. Нам не встречалось ни одного «украинца», который захотел бы выслушать научное объяснение этих названий и правильно усвоить себе их смысл».