Инга открыла глаза, не понимая, что ее разбудило. Тьма окутывала девушку прохладными волнами, щекотала выскользнувшую из-под одеяла пятку, глушила звуки ночи. Вдруг в ватной тишине прямо под ее окном раздался нечеловеческий вопль-вой.
Инга резко подскочила в кровати и замерла с бешено колотящимся о ребра сердцем. В шкафу заскреблось...
Дрожащей рукой она потянулась к выключателю. Щелкнула раз, другой, третий — свет не зажигался. Панический ужас сковал Ингу, на глазах выступили слезы. Словно рыба об лед в голове билась замороженная мысль: "Позвать на помощь? Или затаиться, не привлекая к себе внимания?"
Трескучий гром оглушил небо. Прорвав завесу ночи, полыхнула молния, выбелив черный скрученный силуэт в окне. Инга заорала и накрылась одеялом с головой.
По крыше умиротворяюще застучали жирные капли дождя. На кровать Инги кто-то присел, ласково коснулся ноги, сведенной судорогой страха. Прошелестел: "Не бойся!"
По комнате пробежал легкий ветерок, дверь распахнулась, и на пороге возник древний морщинистый старик в белой застиранной пижаме. Дед держал в руке лампадку и тревожно щурился:
— Инга, ты чего?
Инга спорхнула с кровати и бросилась в объятия старика, захлебываясь в рыданиях. Тот ненадолго притянул к себе девушку, а потом осторожно повел ее на кухню, налил воды в стакан, заставил выпить.
— Дед Макар, там кто-то в шкафу скребся и под окнами орал! Будто резали кого!
— Мыши у нас развелись опять, внученька, а коты не ловят их, все дерутся по ночам - это они орали.
— А еще силуэт в окне ужасный, тянул ко мне руки!
— Так то яблоня засохшая, никак не спилю...
— И на кровать кто-то сел и ноги касался.
— Милая, да ты там у себя в городе поменьше то фильмов смотри, напридумывала ужасов. Примерещилось тебе все! Пойдем спать.
Блуждающий взгляд Инги упал на светящуюся ровным светом лампадку.
— А свет? Свет не зажигался!
— Так гроза же, видать обрыв на линии. Не бойся. Пойдем, провожу тебя.
Спустя несколько минут дед Макар кряхтя укладывался в кровать. Баба Маша — Макарова жена — сонно пробормотала:
— Что там?
— Да Василиска покойная расшалилась опять, видать приглянулась ей наша внучка. Спи.
