Искушение ... (продолжение)
Не паникуй. Уж твоя-то рожа десять лет у ментов на примете. А она заяву напишет на отпуск. Самое время отдохнуть, сына схоронила…
- Откуда знаешь? – изумился Репа.
- Я тебе че, пацан? – оскалился Седой. – Это вы, ботва, не хрена не знаете…
Седой обернулся к плачущей Ирине.
- Ну, ну, не обидим. Жить будешь в той комнате. Все на выход!
- Подождите, - окликнула его Ирина.
Седой придержал Репу, оба подобно конвоирам встали по сторонам от нее.
- Дайте, пожалуйста, лист и бумагу. Напишу заявление на отпуск…
По мере того, как Ирина писала и писала список потребного ей белья, одежды, лекарств, хирургических инструментов, лица бандитов мрачнели и мрачнели. Они недоуменно переглядывались, Репа и вовсе раскрыл рот от удивления, как школьник. Ткнул пальцем в строку: «Семь женских плавок размер 44 фирмы «Дикая Орхидея», семь бюстгальтеров третьего размера фирмы «Бюстье», семь пар колготок «Троечка» «Инканто»…
- Ты че, дуркуешь над нами?
- Цивилизованные люди каждый день меняют белье. Вы разве не слыхали о таком? – Ирина едва сдерживала истерический смех.
Седой прицыкнул на Репу, он понимал состояние пленницы. Хмуро спросил.
- Ну, а лекарств-то, зачем столько? Год будет болеть?
- А я не знаю, что с ним станет завтра! Может развиться и перитонит, и отек легких – вы уверены, что не простудили его, пока везли? А какая группа крови у него? На какие лекарства аллергия? А кто будет сиделкой при нем?! – голос Ирины сорвался на крик. – Кто станет подкладывать ему судно, обмывать его? Я? А туалет в сугробах? Как ему ходить туда? На чем сидеть? Ты сам болел чем-нибудь кроме даунизма!? – Ирина приблизила горящие глаза к лицу опешившего Репы.
Седой отвесил ей звучную пощечину, грязно выругался.
- Закрой пасть, истеричка. Мы не глупее тебя… Другого туалета не будет. Точка. Трусы и нагрудники поносишь фабрики «Большевичка». Точка. К утру простыни, одеяло привезут. Лекарства, железяки тоже. Найдем и сиделку. А не умеешь врачевать, скажи честно, зарою под крыльцом…
Седой исподволь наблюдал за реакцией женщины, затем приказал Репе.
- Позови Дуная. Будете с ним сиделками. Утром привезу кого-нибудь.
- Почему утром? – возразила Ирина, переборов страх. – Ему уже сейчас необходима капельница, промидол, антибиотики, тонометр, градусник, шприцы… Извините меня, но это нужно срочно!
Ходики показывали четвертый час ночи, пленнице не удалось сомкнуть глаз и на минуту. Всякий раз, едва босс начинал стонать, всполошенный Репа стремглав кидался к ее комнате и барабанил в хлипкую запертую дверь, как гестаповец. Поняв, что отдохнуть не удастся, Ирина вышла к раненному. Она поменяла флакон с лекарством в держателе капельницы, померила ему температуру и приютилась в кресле напротив. Накинула плед на оголенные колени, чтобы не отвлекать ражих сиделок от своей прямой обязанности.
Безделье томило. Ирина подробно изучала лицо, плечи, руки Руслана, не глазеть же ей на бритоголовых сиделок. Смуглый, стремительные брови вразлет, ага, южанин. Нос гармонирует с четко очерченным рисунком пунцовых губ. Мощная челюсть сказала ей о характере Руслана больше, чем он сам бы рассказал о себе. Удивительно широкая, могучая грудная клетка мерно вздымалась, как кузнечные меха. На плечах, запястьях рук выделялись под светом ночника тугие жгуты мышц. Наверняка побывал в зоне, раз главарь, и ни одной татуировки, оценила Ирина. Интересно, сколько же ему лет? Идеальная кожа…А у меня?
Она сжала, разжала кулак, изучая пергаментную от частой обработки кожу на тыльной стороне ладони. Скептично провела пальцем по щеке, да, дешевые крема помогают лишь в рекламе. Ирина досконально помнила каждую морщинку, каждый квадратный сантиметр своего увядающего в тридцать шесть лет тела – эта память жила с ней еще с детства, когда она считала себя дурнушкой и обменяла бы все пятерки в дневнике на один поцелуй одноклассника.
Услужливый Репа принес ей кружку с горячим кофе, при этом он умудрился нечаянно заглянуть в декольте ее кофточки – увиденное потрясло дилетанта, судя по тому, как он засопел. Нехорошо посматривал на нее и бандит по кличке Дунай, уж он-то сразу оценил достоинства беззащитной пленницы: и полноватые ноги и широкие бедра при узкой талии, и статный рост и грудь, грудь и соблазнительную ямку на вытянутой, как у лебедя шее, и миндалевидные строгие глаза и тугие щеки, и стильную прическу блестящих льняных волос…
Инстинкт подсказал Ирине: пора разрядить сгустившееся молчание. Она спросила с фальшивым задором в голосе.
- И за какие такие заслуги продырявили вашего Аполлона? Рассказывайте.
- За неудачную шутку…- ответил ей сам Руслан, спустя три дня.
Он сидел на тахте, опершись левой рукой о край, а правой рукой водил безопасным лезвием по намыленной щеке, на лбу испарина боли. Ирина держала перед ним зеркальце, она ликовала, однако сдерживала улыбку – южанин способен превратно истолковать улыбку малознакомой женщины, даже если она хирург и без задних мыслей в голове просто рада результату своего труда.
- Позвольте я попробую. Вам же больно…
Руслан отрицательно мотнул головой. Он закончил бритье, вытер щеки полотенцем. А потом рывком попытался встать с тахты. Лицо его побелело, как снег, сквозь повязку на бедре просочилась кровь.
- Вы что, нельзя! – вскрикнула Ирина. – Рано еще вставать!
- Отойди! – рыкнул он. – Отойди и помолчи.
Ирина с ужасом смотрела за тем, как он снова и снова пытается подняться. Наконец он встал, тяжело дыша, зрачки предельно расширились от боли.
- Укутай меня одеялом, я на улицу.
- Зачем?!!
- Трудно догадаться? Вода волю взяла…
- Вы с ума сошли!
- Не базарь лишнего. Лучше помоги.
И заколдованная этим рыком, этой первобытной властностью самца, женщина покорно обхватила рукой его могучий торс, он уронил ей на плечи тяжелую волосатую ручищу – два сердца забухали в унисон. И позже, оказавшись в своей комнате, Ирина ничком упала на кровать и заплакала от смеси горя, стыда, кляня себя последними словами:
- Сыночку сегодня девять дней, а я… Дура бесстыжая, кукла набитая, о чем мои мысли? Невроз, типичный бабий невроз. Невроз не тетка, ляжешь под прохожего – тьфу, мерзость!
Она утерла рукавом слезы, но тут учуяла оставшийся на кофточке запах пота Руслана, мышцы живота ее непроизвольно запульсировали и она еще громче взвыла от тоски, как воет одинокая волчица на луну. Вечером она попросила Репу принести ей бутылку водки и копченой колбасы. Напилась.
А утром в дверь ее комнаты робко постучала сиделка Руслана, пожилая женщина с узкими бескровными губами на морщинистом лице. Ирина пружинисто вскочила с постели, оделась, проглотила таблетку аспирина от головной боли, наспех мазнула помадой по губам и вышла. Сразу смутилась: Руслан молчал и бесцеремонно оценивал ее неряшливый вид, припухшее после выпивки лицо. Наконец спросил.
- Почему вчера не сказала, что сыну девять дней было?
Скрестив руки на груди, Ирина сверкнула взглядом из – подлобья.
- Это мое личное дело!
- Не ершись. Что-нибудь нужно тебе? – голос его потеплел.
Руки Ирины опали, плечи ссутулились.
- Мне бы съездить к сыну на могилу. Раз уж вчера не смогла.
Руслан задумался, свербя ее пронизывающим взглядом. Сиделка спиной попятилась к кухонной двери, исчезла. В тишине стало слышно, как она суетливой дробью что-то шинкует.
- Хорошо, - тяжело изрек Руслан. – Но без глупостей.
Через минуту в комнату вошел вызванный по телефону Седой.
- Пусть Репа свозит ее на кладбище к сыну. Побудет там час и обратно.
Седой сощурил глаза на Ирину, он даже не пытался скрыть своей враждебности к ней. Потом возразил боссу.
- Не забывайся, Руслан. Ехать на кладбище им придется через весь город. Хочешь, чтоб нас засекли?
Руслан с трудом приподнял голову, колченогая тахта под ним истошно заскрипела.
- Повторить тебе? Или мне самому сесть за руль?
- Тихо, тихо, Руся! Я понял, я все понял.
- Иди, одевайся, - приказал Руслан Ирине, не сводя глаз с Седого, разумея, что разговор еще не закончен.
Седой сглотнул слюну в пересохшее горло.
- Братуха, ты следи за базаром. Я тебе не пацан, чтобы парафинить меня при бабе…
- Лучше следи за своим базаром, - прошипел удавом Руслан. – Конспиратор…
Седой стиснул челюсти, осмысливая подтекст слов главаря. До него дошло наконец, что он раскрыл постороннему человеку – бабе!!! – тайну пребывания их здесь, будь проклята эта тварь! Сгорая от конфуза, он крутнулся юлой на месте и вылетел…
Готовая к дороге Ирина увидела в окно, как здоровяк Репа с трудом втиснулся в салон старенького «москвича», как вездесущий Седой что-то объясняет ему, безголовому, нервными жестами. Взгляды Ирины и Седого встретились, ее снова покоробило выражение его лица.
Зато Репа, оказавшись вне стаи, явно расцвел. Он обильно умыл рябое лицо струей дорогого одеколона и хохотнул, увидев, как попутчица зажала нос.
- А вдруг судьба?! Всю жизнь на «дне», как Горький…
Не дай бог, еще и запоет, подумала Ирина. В ушах-лопухах Репы пищали наушники плеера, он умудрялся, и слушать музыку и виртуозно вести машину.
- Мы можем заехать на рынок? Купить цветочков?
- Не грузись! Руслан позаботился. Он – голова, мне бы такие мозги, эх…
Остаток пути до кладбища Репа на все лады расхваливал достоинства босса. Ирина внешне с неприятием, а в душе с жадным интересом внимала каждому его слову. Репа вошел в раж.
- Да ни одна баба в нашем городе не разбирается в настоящих мужиках! Вот ты оценила характер Руслана или, допустим, мой!?
В интонации прозвучал тайный знак равенства между ним, Репой, и Русланом. Ирина невольно улыбнулась.
Действительно, возле ворот кладбища их уже поджидал посыльный с корзиной живых роз. Репа вынул наушники из ушей, благочестиво перекрестился.
- Руслан велел мне поставить свечку за твоего сына. Пойдешь? Тогда посиди, я быстро.
Запах одеколона спирал дыхание, Ирина потянулась к ручке окна и … увидела на сидении сотовый телефон, выпавший из кармана Репы. Узница схватила трубку, стрельнула взглядом в сторону часовни, где скрылся бандит, в голове зачастило: куда, кому звонить, думай, вспоминай номер, приказываю…
Продолжение следует. Не забываем подписываться и ставить лайк, если вам понравилось.