Далила, полу-фантастическая повесть об изобретении Машины Памяти. Наше будущее зависит от умелого обращения с нашим прошлым. Далила - это больше, чем повесть. Это - напоминание о том, что каждый из нас пишет повесть своей жизни. Повесть с открытым концом. Открытое вам будущее. Часть 12.
(друзья, я нечаянно пропустил эту часть. со временем все выровняю, просто теперь хотел делиться с вами "в открытом эфире", и иногда получается путаница и каламбер. Я исправлю это. Спасибо, что вы со мной на этом очень раннем этапе развития канала. Я всех вас для себя отметил и очень рад вам. В дальнейшем тут будет очень интересно и даже горячо:) Но я рад особенно именно вам, пионерам этой буквально недоделанной странички. Вы меня обязываете ко многому хорошему и интересному, и я постараюсь вас не разочаровать.)
Встречи ВП с профессором продолжались с регулярностью, почти с каждым прибытием ВП в Прекрасное Далеко. Вот и в этот раз, прилетев со встречи, за исходом которой профессор, как и весь мир, следил по телевизору, ВП захотел встретиться и поговорить с профессором.
Профессор ждал его теперь на скамеечке, на «нашей» скамейке, как он ее не без гордости про себя называл. Он сидел теперь на скамейке и глядел на тихую речку. Но внутри него поднимались волны радости. Он готовился преподнести ВП прекраснейший подарок. И хотя надо было еще много сделать, прежде чем будут понятны все новые возможности Далилы, ясно было, что определенный этап был достигнут.
Он услышал позади себя знакомые шаги. Сердце забилось сильнее. «Как хорошо и как приятно братьям быть вместе», пронеслось откуда-то в его голове.
- Прекрасная погода, не правда ли, профессор?
Профессор услышал знакомый голос, и улыбнулся вставая навстречу приближающемуся ВП.
- Трудно представить лучшую, - согласился профессор пожимая сильную руку. ВП находился в хорошем настроении, уголки глаз его поблескивали.
- А вы превосходно выглядите, профессор, - не без удивления заметил ВП, вглядываясь в своего собеседника. – Просто невероятно! Впрочем, я говорил вам, что так будет. Вы бросаете мне добрый вызов, профессор. Мне надо тоже заняться собой. Сидеть не будем, хотя скамейка так и манит, - сказал ВП кивая на скамейку и открывающийся с нее вид. – Пойдем, походим. Я за четыре дня наверное километра не прошел. Никак не могу привыкнуть к тренажерам, хоть и таскаю их за собой повсюду в самолете. Но разве тренажеры сравнятся с прогулкой по лесу?
Без лишних разговоров они направились в сторону леса.
- Я следил за ходом встречи, - начал было профессор, но ВП прервал его.
- Давайте не будем о делах, о таких делах, дорогой профессор. Мне от них надо немного отдохнуть. Поговорим лучше о ваших делах. Как вам тут живется-можется? Не соскучились по Москве?
- Мне тут нравится, - просто сказал профессор. – И скучать мне некогда. Мне кажется, нам есть чем вас порадовать
- Вот как!? – ВП явно был заинтересован. Профессор в свою очередь был польщен. - Так не тяните же, профессор – ошарашьте меня. По вашим глазам я вижу, у вас там в рукавах что-то диковинное запрятано.
- Вот, вы сказали, что я выгляжу отдохнувшим, помолодевшим, - начал профессор, наслаждаясь сознанием того, что он может позволить себе в общении с этим человеком быть чем-то большим, чем просто ответчиком. – И я правда отдохнувший. Несмотря на то, что давно так интенсивно не работал. Думаю, это все благодаря Далиле.
- Я, по правде говоря, грешил на барокамеру, - улыбнулся ВП.
- И это тоже, - согласился профессор. – Но мы открыли, что Далила может быть такой вот... ну, что-ли, духовной барокамерой. Или барокамерой духа.
- И каким же духом наполняется эта барокамера? –поинтересовался шутливо ВП.
- Тем духом, который уже есть в человеке, - ответил профессор. – Его можно целить, лечить, если хотите. Или, - добавил он с небольшой задержкой – или калечить.
- Мы уже как-то касались этой темы, - отметил ВП. – В чем же конкретно ваше новое открытие?
- Оно не совсем новое, - заметил профессор. – Далила на многое способна. На сегодняшний день мы достигли того, что я называю – полное погружение.
ВП с любопытством посмотрел на него.
- Это погружение в память такое полное, - продолжал профессор, - что человек уже забывает, что это его воспоминание. Он, по существу, весь в нем. Он не знает другого себя. И пока его не отключат от машины, он будет жить в своем прошлом. Мы усилили получаемый из мозга электрический импульс и направили его назад, на те участки мозга, от которых он исходит. И это привело к тому, что человек как бы проваливается в свое прошлое. Оно... оно, кажется, становится даже ярче, чем когда оно происходило, много лет назад...
- Он забывает о том, что он всего лишь зритель, посетитель. И пока работает машина – он будет жить в прошлом, - выдохнул профессор.
Ему было много, очень много еще сказать, но он остановился здесь, поскольку прекрасно сознавал, что только что сказал слова, о которых и мечтали, и мечтать не могли люди со времен Адама и Евы. ВП тоже молчал, пытаясь привыкнуть к этой новой для него мысли, или хотя бы рассмотреть ее, услышать.
- И сколько времени это может длиться? – после долгой паузы поинтересовался ВП.
- Мы пока не знаем точно, - ответил профессор. – Но, кажется, это может продолжаться либо столько, сколько будет поддерживаться жизнеспособность тела... Мы наверняка не знаем.
- А что происходит в это время, так сказать, с телом человека? – поинтересовался ВП.
- Вот на этот вопрос, конечно с некоторыми ограничениями, я могу ответить. Мы не ставили – или пока не ставили – своей целью долгосрочные погружения. Мы начинали с секунд, перешли на минуты, дошли до суток, трех суток. Мы обнаружили, что это – наилучший способ ввести человека в искусственную кому – состояние, необходимое для исцеления после тяжелых травм и болезней. Представляете, лежит человек в реанимации, или на операции, без наркоза, а в это время душа его гуляет по памяти – там, куда ее отправят.
Профессор на минуту задумался, вспоминая о том, как гуляла его душа прошлой ночью по его детству, играла в снежки, каталась на санках, хлебала мамкины щи и не подозревала, что что-то может быть иначе. Он подумал о том, что тот мальчик, что под утро заснул, думая, что это ночь, он не совсем заснул. С каждым днем, все больше и больше профессор глядел на мир не своими старческими глазами, но глазами маленького деревенского мальчика.
Но разве мог он объяснить это человеку, который сам не переживал этого? Разве может объяснить это сейчас ВП? Нет, для этого, он надеялся, у него будет другая, лучшая возможность. Сейчас же он должен говорить о вещах более важных, более практических.
- У нас есть подозрения, - наконец продолжил он, – подозрения доброго рода – что погружение оказывает терапевтическое влияние, и, более того, омолаживает организм человека. Возможно, делает еще большее.
ВП внимательно посмотрел на него.