Первое известное использование:
1340 - первая письменная запись о слове humor(юмор) , входящем в английский язык.
Этимология:
Традиционно считается, что humour от латинского humor — «влажность,жидкость» Первоначально он ссылался на четыре основных вещества, которые, как считали древние греки, текли через наши тела: желтая желчь, черная желчь, кровь и лимфа. В древней гуморальной теории каждое из этих веществ было связано с личностной чертой, а уникальная смесь каждого человека диктовала их характер. Но сегодня за смехом стоит серьезная наука.
Лженаука с серьезными последствиями
История науки о юморе началась, когда Петручио и Кейт прибыли в гостиницу в пьессе «Укрощение строптивой» Шекспира . Петручио отказывается позволить своей жене есть, утверждая, что мясо сожжено. Он планирует жаловаться на постельное белье и лишать ее сна. Оказывается, Петручио намеренно обостряет Кейт, которую он описывает как «сокола», которого нужно обучить, «и таким образом [он] обуздает ее безумный и упрямый юмор».
Кейт и Петручио - оба холерики , один из четырех типов персонажей, основанный на древнегреческой теории юмора, которая определяет наш характер. В ранней западной физиологии древние врачи, такие как Гиппократ и Гален, считали, что не только наш темперамент, но и наше общее здоровье зависят от баланса четырех текучих сред, протекающих через нас, и их взаимодействия с окружающей средой и образом жизни.
Организм здорового человека содержал сбалансированную смесь крови, лимфы, желтой желчи и черной желчи. Фактически, Гиппократ полагал, что переизбыток черной желчи в органе вызвал рак, и эта теория держалась в течение более 1300 лет в течение Средних веков (вскрытия были запрещены по религиозным причинам).
Хотя мы сейчас рассматриваем гуморальную теорию лженауки, она сыграла жизненно важную роль в развитии медицины - это была первая организованная теория, которая указала, что болезнь проистекает из естественных причин, а не из чего-то сверхъестественного или космического. Это заставило врачей действительно начать обращать внимание на своих пациентов. Было легко отбросить такие факторы, как диета и физические упражнения, когда причина болезни была сверхъестественной; не так, когда это можно вылечить путем ребалансировки. Ранним врачам, таким как Гален, было поручено диагностировать, какой юмор был несбалансирован, и назначать лечение, чтобы восстановить его равновесие. Слишком мало крови? Выпить много жидкости. Слишком много черной желчи? Удалите его с помощью потоотделения, рвоты или клизмы.
Но хотя греки считали, что гуморальный баланс характерен для здорового, рационального человека, он не подходит для особо интересных персонажей.
«В елизаветинские времена было довольно распространнено написание пьес о людях с ярко выраженной индивидуальностью», - пишет Исаак Азимов в своей книге « Слова науки». Помимо эксцентричных Кейт и Петручио, вы можете увидеть ту же идею в пьесе 16-го века « Каждый человек в своем юморе»драматурга Бена Джонсона , в которой герои не могут побороть свои властные гуморальные черты.
Когда дело дошло до темперамента, этот баланс - или дисбаланс - юмора диктовал, был ли человек с "хорошим" или "плохим юмором". Холерики , такие как Кейт и Петручио, характеризовались избытком желтой желчи, что приводило к агрессивности. Слишком много черной желчи вызвало грусть или меланхоличное расположение духа(греческое слово melas означает «черный»).
«В пьесах Уильяма Шекспира представлены примеры всех четырех темпераментов, но большую часть драмы занимают холерики», - пишет Нелли Экстрём для коллекции Wellcome. «Если бы все сводилось к задумчивой меланхолике, ленивой флегматике и дружелюбным и ищущим удовольствия сангвинам, ничего бы не получилось».
«Пьесы [елизаветинской эпохи], как правило, были комедиями, и персонажи, каждый из которых подчеркивал свою особую индивидуальность, вызывали смех», - пишет Исаак Азимов. «По этой причине слово« юмористический »стало означать« смешной ».
«То, что вы всегда делаете, когда слышите, как кто-то смеется? особенно если это взрослый- вы пытаетесь понять, почему этот человек смеется, каковы его намерения». «Мы используем смех очень сложным образом. Сам смех довольно прост как звук, но на самом деле мы читаем в нем феноменальное количество посылов.
Причины смеха могут быть очень сложными, но на другом уровне это также очень простой, древний акт,смех больше похож на зов животного, чем на речь, и мы можем использовать древний ответ каждый раз, когда издаём смех.
«Смех старше нас». «Мы видим это в очень узнаваемых формах у крыс и обезьян».
Мы можем ассоциировать смех с беззаботностью. Но на самом деле, в этом нет ничего смешного или смешного.