Однажды знакомый привёл меня в мастерскую художника Влада Несынова. Хозяин - улыбчивый, обаятельный человек - расставил по стенам свои работы и предложил выбрать по картине, наиболее нам понравившейся. Мы с азартом перебирали холсты и в результате выбрали две очень разные работы: застывшее на земле дерево с обнажёнными корнями в приглушённой серо - коричневой гамме и наполненный светом,зелёный свежий пейзаж, словно омытый дождём. Эти две композиции прекрасно передают две грани творческой палитры художника - непосредственность, насыщенность цвета, лёгкость и сдержанность, меланхоличность, стремление к символике.
Так случилось, что Влада открыли сначала на Западе. Его картины в известной коллекции Нортона Доджа (США), в частных коллекциях Италии, Германии, Бельгии, Канады, Японии. И вот теперь - выставка в Иркутском художественном музее. О чём его живопись? О путешествиях далёких и близких, о жизни городов, об оленях, бегущих по тундре, о женщине, лежащей на траве... О том, что всё течёт как течёт, и о том, что скрыто за этим привычным течением. Американская, турецкая, египетская серии - это путевой дневник, написанный акварелью и тушью. Нью - Йорк увиден необычно: безжизненные высокие дома и на их фоне крошечные фигурки людей. Империя одиночества.
А вот улочки древней Александрии, покосившиеся домики, бельё на верёвках, старая как мир телега, силуэт старушки. Вибрация тишины. Мир, застывший во времени, как мушка в янтаре. Порой, отдавшись настроению, Несынов рисует лёгкие импрессионистические полотна . "Первый снег" - за тонкой сеткой синих, серых бликов угадываются белые крыши. Приглушённые тона, приглушённая грусть. Или "Оркестр" - брызги красного и жёлтого, фейерверк бликов, отзвуков, изгибов. Иногда Несынов требует интеллектуальной расшифровки.
Наиболее рассудочная его серия - "Уши Земли". На каждой работе этого цикла изображены... уши, а под ними кости вымерших животных. Вероятно. это можно прочитать так: Земля живая и слышит даже тех, кто в ней погребён.
Отзвук древних преданий лежит на "Троице". В отличие от рублёвской "Троица" Несынова проникнута языческим мироощущением. По северной степи бегут олени, а сквозь серый фон, почти сливаясь с ним, проступают три человеческих лика с простёртыми вверх руками. Кто они, эти трое?.. Те,кто невидимы. Те, кто молчат. Те, кто знают тайны земли и законы Вселенной. Те, кто стерегут бег оленей, бег облаков, бег времени.
В конце экспозиции "Игирма" - полотно, полное драматизма. Как открытая рана, как подавленный крик. Огромное кровавое дерево, точнее его скелет, в окружении тьмы. По разорванному древесному телу, по кинжалам высохших ветвей идёт человек. Часть пути уже позади. Что его ждёт впереди - крах или вознесение - неизвестно.