И была Настя первой мастерицей по кружеву. Особо же славилась тем, что сама новые узоры для кружева находила.
Весной зацветут вишни да яблони – будто в кружево их одели. Но нет – это ещё не кружево. Кружево будет, когда Настенька этот узор подсмотрит, да в нитки заплетёт. Так и делает – трудно бывает, не сразу и у Насти всё получается, но зато какая радость ей, и матушке Катерине, и всем кто видит, когда цвет яблоневый, кружевом становится.
Лето красное. Отцвели первые золотые одуванчики, в круглые пуховые шапки оделись. Спешит Настя запомнить (потом уж и срисовывать стала) эти шапочки, в которых пушинка к пушинке льнёт. Успевать надо – ветер дунет, и нет шапочки, разлетелись пушинки. Настенька пушинку на ладонь поймает, ещё рассмотрит, всё запомнит. Потом, глядишь, появились лёгкие как дыхание пушинки в её кружеве.
Осень на дворе – листья облетают с деревьев, дожди льют, но вот – выглянут люди утром в окно – всё будто солью присыпано. Иней выпал.
Настенька к колодцу по воду идёт. И вдруг замерла. Растёт у забора куст лопушиный – ничейное место, вот и не скосили, не убрали его. Листья у него уже обвисли, на тряпки похожи, семена-колючки давно осыпались… Чего в нём красивого? А вот иней голый куст схватил – и чудо случилось. Сказочный узор – ветки серебряные и все в искринках. Спешит Настя домой, а из дома обратно – с угольком да бумажкой. Узор срисовывает.
Каждый рисунок Настя на сколок – лист чистой и гибкой бересты иголкой-наколом переносит. Бересту ей отец Иван в лесу заготавливает. Этот-то сколок потом на подушку-куфтырь и крепится, по нему булавки втыкаются, вкруг них нитки заплетаются – так вот кружево и получается.
… Лучше всего зимой, куда ни глянешь – узор для кружева. Дымок над трубой завивается – рисуй, если можешь, переноси на сколок. Ветки еловые снежком припушило – опять кружево… А лучше всего на морозное окно глядеть. Так уж Морозко его разукрасит, таких перьев да завитков нарисует, что ни один художник такого не придумает, и каждый-то день они разные. Срисовывает Настя узоры с окна, сколки делает, зимнюю сказку плетёт.
А как-то раз увидела в зимнюю стужу воробьишку на дороге замерзающего, в руки взяла, принесла домой обогрела, дала зёрнышек поклевать, на волю выпустила… Подумала, угольком на бумажке почиркала, и воробьишку вплела в кружево!..
Острый глазок у Насти, и добрые руки. Потому и даются ей узоры, что сама Мать-Природа показывает.
А по Настиным сколкам и вся округа коклюшками звенит. По всей земле добрая слава о вологодском кружеве разлетается…
Кружевница
Ирине
То ли вьюга-позёмка поёт и поёт свою песню,
То ли ветки упругие в инее,
То ль ледок на окне…
Вьёт-повьёт кружевница свою стародавнюю сказку,
И коклюшки стучат и шуршат колыбельную мне.
В этой сказке, что нитью проворной меж пальцев всё вьётся,
Снежность спящих полей и пушинок неслышимый лёт,
Матерей и невест наших нежность,
Упрямое оканье наше,
И стремительность санного следа,
И озёр стылый лёд…
В ней и боль неизбывная жизни, и огненность пляски,
Сине поле, где лён в сине небо глядит испокон,
Колокольчик звенит, как коклюшки,
И вечная сказка
Заплетается туже и туже в косицу времён.
По полям и лесам снеголётом-ковром вьётся песня,
Белым дымом над тихой уютной родимой избой,
Всё плетёт и плетёт снежна-баба ту старую сказку…
Бог с тобой, кружевница,
И вечность уже за тобой.
