Иван Артемьич развел рот без звука... Косяком пронеслись безумные мысли: «Неужто воровство какое открылось? Молчать, молчать надо...» Царь (Петр Первый) и Лефорт захохотали, и остальные — кашляли от смеха. Алешка успел шепнуть отцу: «Саньку сватать приехали...» Хотя Иван Артемьич уже по смеху угадал, что приехали не на беду, но продолжал прикидываться дурнем. Мужик был великого ума... И так, будто без памяти от страху, вошел с гостями в горницу. Его посадили под образа: по правую руку — царь, по левую — князь-папа. Щелкой глаз Бровкин высматривал, кто жених? И вдруг, действительно, обмер: между дружками, — Алешкой и Меншиковым, — сидел в серебряном кафтане его бывший господин, Василий Волков. Давно уже Иван Артемьич заплатил ему по кабальным записям и сейчас мог купить его всего с вотчиной и холопями... Но не умом, — заробел поротой задницей. (А.Н. Толстой. "Петр Первый") Вот так всегда, по всякому поводу - робеем не умом, поротой задницей (пардон, спиной). Видимо память о порото