С автором телеграм-канала про книги «тебе, Постум» (t.me/tebepostum) Сашей Гуляевой собрали фильмы, которые упоминаются в книге «Время колоть лед» Чулпан Хаматовой и Катерины Гордеевой, по сути — исповеди о том, как стать благотворителем в современной России и помогать людям.
«Асса» Сергея Соловьева
Фрагмент фильма «Асса»
ХАМАТОВА: Поворотным моментом моих девяностых был фильм «Асса». Что это был за феномен такой? Какой-то другой язык, какого прежде не было. И ведь никто же ничего не объяснял, не разжевывал. Просто с нами поговорили на другом языке и заразили этим.
ГОРДЕЕВА: Что значит — никто не объяснял? В «Ассе» всё понятно: вот Африка, он с серьгой в ухе, вот Цой — он свободный человек, музыкант. Они — люди будущего. А вот — Говорухин, то есть Крымов. Он человек из прошлого, функционер, вор и мерзкий вообще тип — метафора советского прошлого.
ХАМАТОВА: Я не считывала этот сюжетный контекст. Я поняла так, что есть где-то там свободные люди с серьгами в ушах, которые больше не живут в обрыдшем этом затхлом пространстве, они намного интереснее, чем те люди, у которых всё есть, тот же самый Крымов. Они свободнее. Круче. Моднее.
ГОРДЕЕВА: А мы, ну условная Россия, люди, которые в ней живут, — это героиня Друбич, которая выбирает между бедной свободой и богатой несвободой.
«Игла» Рашида Нугманова
Фрагмент фильма «Игла»
ХАМАТОВА: Нет, Кать, это ты сейчас так говоришь. Тогда я так не воспринимала. Я вообще не очень понимала сюжет. И не считала, что «Асса» — это фильм о конфликте поколений, богатых и бедных, прошлого и будущего или чего-то подобного. Точно так же я ничего не понимала в фильме «Игла»: например, того, что там весь конфликт связан с наркотиками. Я плакала в конце. Но не оттого, что героя убили, а от эмоций, вызванных появлением нового языка. Нашего языка. Меня поразило, что на свете живет еще кто-то, кто, как я, не хочет ходить строем, подчиняться серости, сам становиться серым. И, кстати, надо уточнить: это история не про девяностые даже, а про конец восьмидесятых. Про Перестройку, которая таким счастливым весенним дождем пролилась на наши головы. Я могу сейчас точно сформулировать, что лично мне, ученице седьмого-восьмого класса, дала Перестройка и всё то, что за ней последовало: Перестройка дала мне право абсолютно безнаказанно иметь свое мнение.
«Чучело» Ролана Быкова
Фрагмент фильма «Чучело»
ГОРДЕЕВА: Ну неужели ты думаешь, что Железная Кнопка из «Чучела», когда бьет ногами героиню Кристины Орбакайте, фальшивит и втайне корит себя за то, что она — часть какой-то там прогнившей системы? Ничего подобного. Она убеждена, что делает добро, точнее, причиняет добро. Она верит в свою абсолютную правоту. Ей хорошо спится по ночам. И она будет так же хорошо спать, когда вырастет. Если уж мы говорим про аморальность системы, выращивающей и поощряющей «железных кнопок», то ей скорее следует предъявить претензию в возведенном в культ расчеловечивании: ни жалости, ни сострадания, ничего личного, никаких отклонений от нормы — всё это выкорчевывалось, выстригалось, выравнивалось.
«Событие» Сергея Лозницы
Трейлер фильма «Событие»
ГОРДЕЕВА: Я недавно пересматривала фильм Сергея Лозницы «Событие»: он смонтирован из ленинградской хроники трех дней путча девяносто первого года. Там в кадре много лиц обычных людей. И эти лица — невероятные: они полны надежды. Люди, затаив дыхание, слушают тихий голос академика Лихачёва на Дворцовой площади. Ты можешь себе сейчас представить, что люди, собравшись на площади, слушают Лихачёва?
«Москва слезам не верит» Владимира Меньшова
Отрывок из фильма «Москва слезам не верит»
ГОРДЕЕВА: В первый год своей жизни в Москве я всем рассказывала, что в конце марта, в мой день рождения, мы обязательно поедем на речку жарить шашлыки: такая сцена есть в «Москва слезам не верит». И я долгое время не понимала, почему люди на меня смотрят, скажем так, с недоумением. Наступил март, и я поняла значение этих взглядов: за окном плотным слоем лежал снег. И никакая весна наступать не собиралась.
«Время танцора» Вадима Абдрашитова
Отрывок из фильма «Время танцора»
ГОРДЕЕВА: После «Времени танцора» ты проснулась знаменитой?
ХАМАТОВА: Что ты, нет. Наши дорогие критики «Время танцора»уничтожили, просто бульдозером сравняли. Рецензии были чудовищные, проката не было практически никакого. Знаешь, сейчас я думаю, что в ту пору никто еще не был готов так говорить о войне.
Через несколько лет те же самые критики будут так же распинать спектакль «Три товарища» в «Современнике»: «Серьезно говорить про дружбу? Да вы что? Это смешно». Никто не был готов к серьезному разговору о нравственных ценностях, в том числе и твои коллеги.
«Страна глухих» Валерия Тодоровского
Фрагмент фильма «Страна глухих»
ХАМАТОВА: Хотя, знаешь, в моей памяти «Время танцора» — будто последнее дыхание того настоящего советского кинематографа. Потому что следующая моя картина, «Страна глухих» у любимого моего Валеры Тодоровского, снята уже по новым правилам: денег ноль рублей ноль копеек, всё быстро, достаточно жестко, артистки добираются на площадку на метро, никто ни с кем не цацкается.
ГОРДЕЕВА: Так было потому, что Тодоровский — молодой режиссер, а Абдрашитов — признанный мастер?
ХАМАТОВА: Нет, потому что уже появился термин «малобюджетное кино». Что «Страна глухих» так выстрелит никто не ожидал.
«Брат» и «Груз 200» Алексея Балабанова
Отрывок из фильма «Брат»
ГОРДЕЕВА: Принято считать, что девяностые — это фильм «Брат». Я его не люблю. Притом, что страшно люблю другие фильмы Балабанова. Когда ты сейчас сказала «открыть окно в квартире, где слышен запах тлена», я вспомнила, разумеется, «Груз 200», великий фильм, мощнейшее высказывание о том, почему окно необходимо было открыть, и о том, как мы были не готовы к тому, чтобы открыть, и чем вообще всё это обернется (так ведь и обернулось же!). Фильм вышел не в девяностые — в середине двухтысячных. Но он про время, когда был шанс стать свободными, но еще никто не понимал, какую за это придется заплатить цену.
ХАМАТОВА: Но Бодров — это совершенно точно лицо девяностых.
«Лунный папа» Бахтиера Худойназарова
Отрывок из фильма «Лунный папа»
ГОРДЕЕВА: Странно: при такой огромной душевности людей такое бездушное государство. Меня всегда удивляет, что наше государство совершенно не хочет нам нравиться. И понравиться не пытается.
ХАМАТОВА: Не заигрывает. Когда мы угодили со всей съемочной группой картины «Лунный папа» в войну в Таджикистане, знаешь, что мне сказали в российском посольстве? «Вы сами приехали в Таджикистан, по своей воле?» Я ответила: «Да». — «Ну вот сами и выбирайтесь».
«Бумажный солдат» Алексея Германа-младшего
Фрагмент из фильма «Бумажный солдат»
Вечером 8 ноября 2008 года у кинотеатра «Кодаккиномир» собралась, хлюпая грязью, самая несветская и необычная группа приглашенных на премьеру фильма Алексея Германа «Бумажный солдат». Группа решала: уместно ли пойти в кинотеатр с цветами или никакой возможности подарить их не будет. На премьеру Чулпан пригласила всех знакомых врачей РДКБ, а еще волонтеров и сотрудников фонда «Подари жизнь», а еще — родителей со взрослыми детьми, которым врачи позволили выйти из больницы. Группа так волновалась, что решила держаться вместе. Цветы решили купить и, если не получится вручить на сцене, отдать потом, после фильма. «А если нам не понравится?» — спросил кто-то тонким голосом. «Чулпан? Нам? Не понравится?» — поднял бровь профессор Алексей Масчан Он был, пожалуй, самый авторитетный член группы, к тому же врач. И никто не стал спорить.
КАТЕРИНА ГОРДЕЕВА
«Кин-дза-дза!» Георгия Данелии
Отрывок из фильма «Кин-дза-дза!»
ХАМАТОВА: Году, наверное, в девяносто шестом Слава придумал ставить спектакль Diabbolo. И он позвал Ваню на этот спектакль сразу и композитором, и звукорежиссером. А Ваня позвал меня. И мы поехали в Голландию, в какой-то крошечный городок. Художником-постановщиком спектакля был любимый великий Теодор Тэжик, тот самый, что придумал мир «Кин-дза-дза». И, поскольку все были при деле, а меня никто не собирался выпускать на сцену, я «прибилась» к Тэжику: сварочным аппаратом варила декорации, огненным клеем соединяла реквизит, шила костюмы «зеленых», я придумала, как разматывать «сопли» с их шапок, и разматывала их.
«Победить рак» Катерины Гордеевой и Сергея Иванова
Документальный проект Катерины Гордеевой «Победить рак»
ГОРДЕЕВА: Ты это держала в голове, когда тебе предложили принять участие в предвыборной компании?
ХАМАТОВА: Да, конечно. Но решение я приняла не быстро. Я стала звонить всем, кого люблю, чтобы поговорить, спросить совета.
ГОРДЕЕВА: Когда ты позвонила мне, я стояла в пробке, опаздывая на съемки. Мы снимали финал фильма «Победить рак». До разгона дирекции НТВ, где я работала, оставалось две недели, но я еще ничего об этом не знала. Но стало уже понятно, что Болотная площадь, какой она представлялась нам в декабре две тысячи одиннадцатого, — это иллюзия. Потому что на Новый год все, кто был на Болотной, уехали в заграничные путешествия, а в январе вера в то, что хоть что-то вот этими стояниями на площади можно изменить, улетучилась: те, кого мы хотели поменять, испугавшись в начале, уже пришли в себя, ощетинились. Новый виток нашего с ними противостояния, как мы теперь знаем, оказался более мрачным и фатальным.
«Лето» Кирилла Серебренникова
Трейлер фильма «Лето»
Фильм, на монтаж которого пришлись аресты и допросы, предательства и суды и, наконец, смерть мамы режиссера, легок и шутлив: то поет, то танцует.
Фильм, о сценарии которого чуть ли не год говорили разные гадости, оказался целомудрен до невинности: он про благородство и порядочность, свойственную юности.
А еще это фильм о нескольких людях: они молоды, влюблены, бесконечно талантливы и (мы знаем) скоро умрут.
В конце фильма зал рыдал. Не коллективно. Как-то поодиночке. Не прослезился, а именно рыдал. Местами в голос. Когда кончились все до единого титры, включили свет и пришлось выходить из зала, Чулпан сказала: «Знаешь, Кирилл дал нам возможность оплакать нашу юность, проводить ее».
Поздней ночью, дома, девочки Чулпан попросили показать им «еще что-то про Цоя». До рассвета мы смотрели кусками то «Иглу», то какие-то концерты, то интервью Цоя, немногочисленные записи Майка и случайно затесавшиеся в подборку видео квартирников Саши Башлачёва. «Интересно, вы бы дружили, если бы все эти музыканты дожили до наших дней?» – спросила перед сном старшая дочь Чулпан Арина. Этим летом по Москве Арина гуляла с песнями группы «Кино» в наушниках.
КАТЕРИНА ГОРДЕЕВА