Анамелия

Шабаш не задался с самого начала. Погода испортилась, диспетчеры не давали разрешений на взлет: за короткими строчками метеосводок без труда можно было прочесть категоричное “нет”.

Двенадцать разочарованных женщин выжидающе смотрели на свою Верховную. Нетерпение уже начинало расплескиваться в неподвижном воздухе, но Вирсавия молчала - мигрень, разыгравшаяся на смену ветров, была настолько свирепа, что трудно было моргать, не то, что брать на себя ответственность за всех участниц ковена.

- Простите, дамы, - голос начальника Башни звучал сочувственно, - Такой бури мы еще не видали.

Шутку о том, что ведьмы могли бы наколдовать ясное небо и попутный монсун, Гарри оставил при себе - 20 лет прошло, а он все еще прекрасно помнил, как молоко в его чае скисало каждый день на протяжении целого года.

- Лететь по приборам вы не сможете, - было понятно, что он в этот момент смотрит на метлы и разводит руками.

- Спасибо, Гарри, - негромко ответила Вирсавия, - Мы как-нибудь доберемся.

Женщины встревоженно переглядывались, но никто из них не смел нарушить повисшего снова молчания - суровый нрав скорой на расправу Верховной держал их в жесткой узде.

- Поедем на такси!

Все в изумлении обернулись. Стоящая позади толпы девушка в длинном белом платье с широкими рукавами и тяжелых армейских ботинках на голых ногах, что-то быстро печатала в телефоне.

- Какой адрес у Лысой Горы? - спросила она, не отрывая глаз от экрана, - Убер не может найти на карте.

- Тсссс, Аномалия! - зашипела на нее пугливая Юфимия, - Тихо!

- Я Анамелия, - спокойно поправила ее нахалка.

- Помолчи, - мягко сказала Вирсавия, будто очнувшись от хрустального сна, - Ты помнишь, я просила тебя не разговаривать. Лучше сделай нам всем чай, пока я решу, как быть.

Анамелия пожала плечами. Верховная действительно наложила такой запрет: голос новенькой ведьмы был похож на заколдованный вересковый мёд - через минуту у слушающего начинала хмелеть голова, зрачки расширялись на всю величину радужки и начинали медленно вращаться, погружая человека в сладкий, зачарованный транс, в котором он мог находиться несколько дней подряд.

- Это несправедливо! - возмущалась девушка, - Я не Сирена, распевающая песни.

- Ты не Сирена, - Вирсавия была непривычно терпелива с новенькой, - Пока ты - хаос. Даже я не знаю твоих способностей, нам понадобится время, чтобы выявить их все. И целая вечность, чтобы научить пользоваться ими разумно.

В четверти мили от аэродрома виднелся узкий перелесок, Анамелия нашла там душицу и зверобой, еще понадобились смородиновые и ежевичные листья, подсохшие ягоды черники и шиповник. К ее возвращению Мойра уже развела огонь и вскипятила воду.

В кружку Верховной девушка отдельно растерла немного емшана, донника и маленький синеголовник.

Она внимательно наблюдала, как Вирсавия вдыхает тонкую горечь полыни, как хмурит брови, медленно считая про себя до десяти, чтобы унять подступающую ярость и как проигрывает эту маленькую битву самой себе, делая первый глоток, после которого безжалостные шипы мигрени ослабляют мертвую хватку. К последнему они растают без следа, словно грязные сосульки в теплой луже.

Такой же безжалостный, как шипы, был взгляд Верховной, легким кивком головы поблагодарившей новенькую за приготовленный чай. Анамелия хорошо знала, что он предвещает: поздно вечером, когда все остальные ведьмы отправятся спать, Вирсавия поставит ее перед собой и доходчиво объяснит, почему нельзя исцелять без запроса. Она снова упрямо пожала плечами - никто во всем мире не мог заставить ее делать что-либо по принятым неизвестно кем правилам.

Блаженная Эйжена горестно вздохнула. Ее светлая головка нонстопом ловила чужие мысли и радиосигналы. Далеко не всегда она могла отличить одно от другого, но сейчас Эйжена знала точно - планам Верховной сбыться сегодня не суждено.

- Мы возвращаемся, - объявила Вирсавия.

Ведьмы безропотно собрали бесполезные метлы и выстроились в унылого вида кавалькаду.

- Не так быстро, дамочки! - неприятный, резкий окрик прозвучал металлическими интонациями полицейского мегафона - к взлетно-посадочной полосе подъезжала переливающаяся красно-синими мигалками машина.

Патрульный Роджерс был новичком. Тридцать три года работы с бумагами в отделе нарушений правил дорожного движения сказались на и без того сварливом характере. Перевод же в полевые условия только усугубил: энтузиазм неофита наложился на охотничий азарт, и о Роджерсе поползла дурная слава.

- Так-так-так, - осторожно, чтобы не помять форменные брюки, он вылез из автомобиля, - И куда это мы направились организованной толпой, в шеренгу по одному?

- Патрульный Роджерс, - Вирсавия приветственно кивнула головой, - Чудесная погода стоит, не так ли?

- Не так ли, не так ли, - клоунски закивал Роджерс, - Нелетная?

- Да, говорят, во всех аэропортах рейсы отменены.

- Ну! Вот беда-то! Ведьмам и не полетать теперь.

- Простите?

- Я говорю, вам ведьмам, сегодня не везет! - Роджерс аж хрюкнул от удовольствия.

Салемские времена давно прошли, единственным отголоском тех увлекательных дней осталась короткая строчка в Законе, не позволяющая ковенам открыто собираться на шабаш. Любой представитель закона имел право задержать подозрительную группу женщин числом больше двенадцати. Конечно, ведьм больше не сжигали, но последующие бюрократические разбирательства, кто кем является и кому приходится, были так долги и мучительны, что ковены выбирали только проверенные места. Маленький аэродром, затерянный между непроходимыми лесами и заброшенной деревенской дорогой был одним из них, пока о нем не пронюхал новичок патрульный.

- Никто не ждал испанской инквизиции? - Анамелия, проигнорировав запрещающий жест Верховной, покинула, замерших тревожно сестер, чтобы присоединиться к разговору.

- Я вас заверсту чую! - Роджерс достал из кармана пару смятых бланков и шариковую ручку.

- Нас, гандболисток? - удивленно переспросила девушка, - Что за странный дар у вас?

- Кого? - патрульный смерил ее взглядом.

- Гандболистки мы. Ганд-бол, - по слогам произнесла Анамелия.

И, чтобы этот дуболом не решил, что она его обзывает, добавила:

- Игра такая, с мячом, знаете?

- Как не знать, знаю, - милейшим голосом отозвался Роджерс, - А тринадцать штук вас почему?

- Тренер, - ведьма кивнула в сторону Вирсавии, - 7 игроков, 3 запасных, врач и наш команд-менеджер.

- И все с метлами? - Роджерс вдруг почувствовал странное головокружение.

Ему нестерпимо захотелось сесть на траву и прикрыть глаза - мушки, вдруг замельтешившие перед лицом, мешали сосредоточиться.

- Ужас, да? - Анамелия скорчила брезгливую гримасу, - Это все Иезавель. Говорит, поедем на клининговый ивент, вам, девочки, надо чаще светиться на публике! Да кому это надо? Мне - точно нет!

- Погоди-погоди, - патрульный вытер носовым платком выступивший на лбу пот, - Гандболистки, значит? Команда?

- Клининговый ивент! Нет, вы представляете такое придумать! Каждой по метле, и давайте, девочки, метите отсюда и до соседнего леса! А нам потом этими ногами в бассейн лезть! И этими руками мяч кидать! - Анамелия не замолкала.

- Паулина у нас даже шапочку не снимает, так много тренируется, - она показала в сторону немолодой черноволосой женщины в амишском чепчике.

- Какую шапочку? В ушах от тебя уже трещит, - Роджерс взял рацию, - Пятый, пятый! Пятый! Это сорок восьмой. Передайте на шестую базу, нашел я вам их. Пусть высылают транспорт.

- Видели, как мы зажгли в полуфинале? Нет, вы видели? Порвали этих дур, как тузик, грелку! Или мочалку! Играли в гандбол, порвали семь мочалок!

- Достаточно, - Вирсавия взяла девушку за руку и отвела в сторону, - Это не поможет.

- Что, вот так просто сдадимся? - Взвилась Анамелия, - Сядем и поедем?

- Да, - Верховная направилась к остальным, - Сегодня не наш день.

Микроавтобус приехал через 10 минут. Вежливые люди в полицейской форме рассадили женщин по местам, аккуратно погрузили их вещи, сложили метлы в багажный отсек и попросили не волноваться - безошибочный предвестник надвигающейся катастрофы, масштабы которой им только предстояло узнать.

***

В спортивном центре имени Джона Крадвелла царила суматоха, переходящая в легкую панику - женская команда по гандболу из Гриндейла, которая должна была приехать на товарищеский матч, пропала со связи два часа назад. Их не нашли ни в пробке на трассе, ни в окрестных больницах, ни в сводках дорожных и криминальных происшествий - они будто растворились в воздухе. Матч, билеты на который были распроданы еще три месяца назад, был под угрозой.

Филипп Фэнли, директор спортцентра и устроитель соревнований, пытался рвать на себе волосы, но был безнадежно лыс. Он сочинял объяснительную речь, когда ему позвонили - гриндейловская команда в полном составе обнаружена застрявшей в каком-то непроходимом лесу, вызволена, и уже едет к нему.

Он лично встретил их у подъезда к центру, разогнав всех журналистов и зевак.

Спортсменки оказались очень смущены своим опозданием, и он не стал их мучить расспросами: звереющая публика и так слишком долго ждала зрелищ. Мистер Фэнли проследил, чтобы девушкам выдали специально пошитую к этому событию форму, предупредил, что выход через 7 минут, и вернулся к себе в кабинет - он собирался умереть от инфаркта в его прохладной тиши.

Бледная от гнева Вирсавия смотрела на себя в зеркало: в коротких темно-синих шортах и красном, с двумя белыми диагональным полосками топе она выглядела, как старшеклассница из команды чирлидеров, а не Верховная ведьма.

- Как в такой форме лезть в бассейн? - озадаченно спросила Анамелия.

- Никак, - голос Вирсавии звучал практически без интонаций, - Ты перепутала гандбол с водным поло.

- Что же, леди, - обратилась Верховная уже ко всем, - Не будем сдаваться, предадимся позору до конца.

Со счетом 46:2, в пользу хозяев, сборная Гриндейла, исполненная унижения, вернулась домой.

***

Их только называли инквизиторами. Функции давно изменились - от преследования и пыток ведьм, до административной работы, в которой рутины было больше, чем пафоса в названии организации - Орден Последних Инквизиторов. Сама организация походила на альянс профсоюза, центра психологической помощи и службы исполнения наказаний.

К каждому ковену был прикреплен свой Инквизитор.

- Почему прислали вас? Где Инквизитор Моррис? - Верховная не стала тратить время на любезности, - Он хорошо справлялся со своими обязанностями.

- Инквизитор Моррис отправлен на заслуженный отдых. Меня зовут Винс, и я полностью к вашим услугам.

Вирсавия кивнула, даже не попытавшись улыбнуться. Новый Инквизитор был слишком молод и слишком хорош собой, у нее были серьезные сомнения, что он справится.

- У меня большой опыт, - будто прочитав ее мысли, учтиво добавил Винс.

- Я провожу вас в кабинет Инквизитора Морриса. И возьмите вот это, - она протянула ему узкий браслет из белого золота, - Не снимайте его, мы все еще не знаем всех ее способностей. Скажите, если что-нибудь будет нужно.

- Спасибо, у меня все с собой, - заверил ее Винс.

Папка с личным делом распухла от документов, отчетов и бумаг. Он успел изучить только несколько, когда в дверь негромко постучали.

- Входите, Аномалия, - сказал он, не отрываясь от чтения.

- Я Анамелия, - голос стоящей перед ним девушки был таким мягким и завораживающим, будто его настояли на меду, теплом молоке и колыбельных.

Винс надел браслет на левую руку.

- Встаньте сюда, - он показал жестом на пространство перед его столом, - И расскажите мне, почему вы здесь.

Анамелия пожала плечами. Взгляд ее синих глаз был настолько невинен, что только бессердечное чудовище, присланное Орденом Последних Инквизиторов, могло предположить, что она хоть в чем-то может быть виновата.

- Отвечайте немедленно! - приказал Винс.

- Ума не приложу. А вы как думаете? - казалось к молоку с медом и колыбельными добавили нежности лепестка садового лютика.

- Я думаю, - Винс поправил браслет, - Что для начала я лишу вас сладкого. Скажем, на месяц. На два - запрещу шабаши и книги, на три - колдовать. А если не захотите по-плохому, по хорошему будет еще хуже. Отправлю вас с длительным визитом в Гластонберийскую Школу Примерных Ведь - и будете там соответствовать!

- Я заставила всех играть в гандбол, - Анамелия опустила ресницы.

- Память возвращается к вам? Чудесно! До Гластонбери - час езды. Хотите, посмотреть, какие там прекрасные сады, полные камелий и роз?

- Пожалуйста, не надо, - ее щеки заалели, - Я так все вспомню.

- Хорошо, - покладисто согласился Винс. Что там кроме командных игр? Вот тут, например, записано - предлагала Бафомет морковку?

- У нее рожки…

- Чтооо?

- У нее были рожки, и я думала он голодный. Она... Ну в общем.

- Рожки. У Бафомет. Вы же не трехлетняя девочка, которую привели в контактный зоопарк! Нас уверяли, что вы из приличной семьи, просили за вас! - Инквизитор выразительно кивнул себе под ноги.

- Тетя Геката? - девушка удивленно подняла на него глаза.

- Что за история с тем несчастным викарием? У него тоже рожки? - Голос Винса гремел на весь кабинет.

- Нет, - Анамелия испуганно всхлипнула, - У него белый воротничок. И красная шапочка. И палочка со звездой, как у феи.

- Жезл! Какое заклятие вы на него наложили, что он не спит, ходит с грустными глазами возле вашего ковена и пишет плохие стихи?

- Оно не мое! Мне прабабушка подарила. На день рождения.

- Рассказывайте.

- Оно на латыни…

- Живо!

Анамелия произнесла первые четыре строчки, больше похожие на детскую считалочку.

- У вас браслет расстегнулся…

- Что..?

Цветочный мед, теплое молоко, колыбельные на чужом языке, лепесток садового лютика - Винс чувствовал, как смесь ощущений вливается в него по каплям, растворяя сопротивление и все силы воли.

- Что там дальше?

Девушка продолжила. Она больше не запиналась, голос ее стал чуть громче, а интонации мелодичнее. Каждое слово опускалось невесомыми хлопьями сахарной ваты - слушать их хотелось бесконечно.

- Хватит! - Инквизитор попытался стряхнуть с себя накатившую дрему.

- Это все…

- Замечательно. Только у нас тут еще 173 пункта, - он устало потер переносицу.

Молоко и мед? Колыбельные и садовые цветы? Вряд ли Винсу удалось бы рассказать хотя бы о сотой части тех ощущений, когда юная ведьма признавалась во всех своих провинностях, налагая на него крепкие, неразрушаемые чары.

Серебряный песок в больших стеклянных часах обещал ему, что времени на эти разговоры у них еще очень и очень много.

***

Долгий день давно подошел к концу.

Анамелия спала.

Вирсавия в дальней оранжерее зарисовывала белые остролистые лепестки распустившейся призрачной орхидеи.

Грустный викарий написал еще 2 плохих стихотворения.

Патрульному Роджерсу снилась скромная Паулина. Она, заливаясь румянцем и, постреливая ресницами, показывала ему, как завязывать чепчик на фламандский узел.

Бафомет брала в МакАвто морковные палочки и молочный коктейль.

Инквизитор Винс рулил по ночной трассе. Магнитола в его машине потрескивала и сбивалась с волны на волну. Эфир выдавал помехи, и было невозможно отличить свои мысли от радиосигналов, которые ловила нонстопом блаженная Эйжена.