«Начинать трудно всегда.
Ну, потому что нет никаких таких слов для такой ситуации,
чтобы начать говорить, ну не придумано»
Евгений Гришковец, «Как я съел собаку».
Звезды сладко спят, мерцая глянцем
Спят директора каналов и радиостанций,
Спят продюссеры, лишь шумит подобно камышу
Это колыбельная, когда я пишу
Каста, «Когда я пишу».
Порой возникает желание поделиться своими мыслями, как-то высказать их. Не то, чтобы прям «излить душу», нет. А вот, какая-то потребность что-то сказать. Что-то, что засело глубоко в душе или же, напротив, что-то, что лежит на поверхности, но ты весь день ходишь, елозишь этой мыслью внутри черепной коробки, примеряешь на неё какие-то слова, а всё не выходит. Возможно, именно поэтому перед этим текстом я разместила две близкие мне цитаты. Первая цитата — слова персонажа из спектакля, вторая же — часть припева из современной музыкальной композиции в стиле рэп. Мне показалось логичным разместить их рядом. Они так же не похожи и смотрятся странно и чужеродно в одном ряду, как и мысли в голове порой. И вот столько всего знаешь, столько всего выучила, столько всего слышала и столько всего додумала...
Существуют 2 правила достижения успеха:
1) Никогда не говори всего, что знаешь.
2) …
Две просьбы всегда конкретно так ставят меня в тупик. «Расскажи что-нибудь». Или как мой коллега по работе перефразировал её: «Расскажи историю». От его формулировки становится ещё сложнее. История должна быть интересной, в ней должен быть сюжет, возможно мораль или польза. По крайней мере, мне так кажется. И каждый раз не знаешь, чего сказать. Однажды я узнала последние слова, которые произнёс Михаил Лермонтов перед смертью. Это удивительный факт из истории, аналогичный которому можно встретить во всяких статьях или источниках под заголовком: «А знаете ли вы…?» И с тех пор, как я узнала о последних словах Лермонтова, я постоянно использую этот факт. Во-первых, потому что о них мало кто знает. Во-вторых, потому что теперь мне наконец есть, чем крыть этот нередкий и порой бесячий вопрос-просьбу. Представьте себе, Мартынов (а именно так звали убийцу поэта) и сам Лермонтов стоят друг напротив друга. Секунданты уже поторапливают их, всё-таки дело-то нелегальное, чай не за жизнь решили поболтать. И вроде как встретились тоже из-за того, что вызов на дуэль был хоть и серьёзным поступком, но обстоятельства были уж такими, что можно было просто встать друг напротив друга, пальнуть вникуда и разойтись. Надо сказать, что подобным образом проходило множество дуэлей. А тут Михаил Лермонтов выдал фразу, которая мне очень понятна. Вернее, не сама фраза, а её посыл. Он решил подколоть своего оппонента. Ну, что ещё делать, раз ты так остр на язык, так искромётен, и такое уж удовольствие находишь в безобидных по форме и ужасно обидных по содержанию подколках. Так вот, последними словами Лермонтова были: «В этого дурака я стрелять не буду». Зима, горы, оскорбленный человек с пистолетом в руках. А его оппонент с пистолетом стоит и понимает, что как-то погорячились уж они оба. Какой тут стрелять, так же и убить кого-нибудь можно, а перед тобой засранец, но как-никак товарищ. Надо непременно, простите за каламбур, разрядить обстановку. Ну и надо для этого что-то ляпнуть такое, что было бы и вроде как обидно, и что должно было звучать так, чтоб показать всю абсурдность ситуации. Тогда молодой поэт возьми, да и ляпни такое. Его убийца после выстрела меньше секунды стоял и смотрел на то, что сотворил. Он тут же побежал к поэту, начал извиняться и целовать поэта в губы. Тут кто-то мог уже увидеть в этом фанфик, но нет, это история про… историю (да, я мастер формулировок). И к чему это я? А, точно! К тому, что возможно вы тоже уже забыли, что данный абзац начинался со слов о двух просьбах, а я тут на всю Ивановскую вещаю про одну.
Вторая просьба это просьба рассказать анекдот. Серьёзно, в детстве я знала больше двух сотен анекдотов. Я в детстве наизусть помнила две книжки анекдотов, часть из которых даже в принципе не понимала, но когда рассказывала их, даже многие взрослые громко хохотали. Сегодня я попыталась вспомнить анекдот. Вспомнила пять. Ну, с этим шесть. Ха, этот тоже ничего… семь. Так-с. И всё, что ли?! А в то же время, какой вообще смысл в анекдотах, когда уже придумали самый смешной на свете про медведя и машину?
В общем, эти две просьбы долгое время выводили меня из равновесия и спокойствия. Это были такие катализаторы внутреннего стресса. Такой мгновенный внутренний взрыв нейтронной звезды. Яркая вспышка осознания, что ты можешь столько всего поведать и *бдыщ*… чёрная дыра. Ты ни черта не помнишь. Поэтому, я и придумала такие шаблончики. Анекдот про медведя и история про Лермонтова. И когда мне приходилось попадать в ситуации, когда эти вопросы-просьбы звучали от незнакомых, малознакомых или заскучавших рядом со мной людей, я пользовалась этими «костылями», чтобы мгновенно отреагировать и сразу же ответить. И нередко я рассуждаю в своей голове о чём-то и подготавливаю такие вот шаблончики. Самое главное тут не увлекаться, ведь может получиться, как у того же Гришковца, которого упоминал в самом начале — напридумываешь себе реплик, додумаешь, что тебе ответят, но ты ж такой красавчик, такой ловкий Шерлок, что ты точно знаешь, что тебе ответят, поэтому ты просто как в игре в Uno или в завершении партии в «Дурака» просто начнёшь закидывать оппонента аргументами как из револьвера, то есть прям Бам! Бам! Бам! Получай! А?! Съел?! А по факту после первой же твоей фразы собеседник может что-то такое ляпнуть, в такое русло увести разговор, что получается зря всё там себе напридумывал.
А ещё я придумала просто идеальный шаблон на случай, если… Хотя, нет. Этот я оставлю при себе.