Вспоминаю случай, когда простая деревенская дворняга удивила меня умением четко расставлять приоритеты в отношениях с людьми, проявляя при этом прямо-таки актерский талант.
В те давние времена у меня была изба в небольшой деревеньке на Новгородчине, используемая моей семьей в качестве дачи. В один из дачных сезонов семейные обстоятельства сложились так, что я один в течение нескольких недель приезжал на дачу в пятницу, а уезжал воскресным вечером.
В деревне постоянно бродило немалое количество беспородных псов, озабоченных поисками пищи. Надо сказать, что у аборигенов отношение к домашним животным было другим, нежели у городских жителей. Если хозяин не видел от собаки какой-то конкретной пользы (охота, охрана), то считал ее ненужной вещью, которую кормить необязательно. Деревенскому мужику не приходило в голову считать собаку другом, компаньоном, приносящим радость в его жизнь.
Вечно голодные псы, страдая от прижимистости хозяев, собирались ежедневно утром и вечером на ближайшей железнодорожной станции встречать приезжающих дачников, от которых им перепадали куски колбасы и недоеденные бутерброды. К прибытию поезда-подкидыша по путям обычно в ожидании носилась целая свора.
В воскресенье после обеда, перед отъездом домой я выносил из дома остатки пищи для птиц и другой живности. И вот одна дворняга, которая жила от моей избы за несколько домов, пронюхала об этом и стала приходить ко мне и поедать остатки до последней крошки. Эта псина непостижимым образом разбиралась не только во времени суток, но и в днях недели. По субботам ее не было, только по воскресеньям, когда я собирался домой. Мы хорошо подружились, когда двери были открыты настежь, она заходила без опаски в дом.
Как-то в субботу я работал на огороде. Вижу: по тропинке идет моя знакомая псина вместе с хозяином. Подойдя поближе, она начинает яростно бросаться на забор, облаивая меня с ног до головы. В первые секунды я даже испугался: пролезет через известную ей дырку и искусает, но все обошлось. Собака допрыгала до конца забора и успокоилась. Я не понял причин агрессии. Может, обозналась.
Минут через пятнадцать, когда я уже был на кухне, слышу, из веранды доносится странный звук. Выхожу на веранду и наблюдаю удивительную картину: та самая собака, которая совсем недавно рвалась порвать меня на куски, раболепно ползет ко мне на брюхе.
На ее страдальческой морде были написаны глубокое раскаяние за прежнее агрессивное поведение с мольбой о прощении и снисхождении: пойми, рядом со мной шел хозяин, и я должна была показать, что он находится под надежной охраной и защитой.
Я бросил дворняге кусок хлеба. За то мгновение, пока он находился в воздухе, выражение ее морды успело смениться с униженно виноватого на жизнерадостное. Эта плутовка быстро вскочила, на лету поймала хлеб и исчезла. Она добилась своего — я ее простил. Разумеется, в воскресенье вечером она пришла за доппайком с таким видом, как будто конфликта не произошло.
Собака, а какие осмысленные действия. Хозяин — главный человек в ее жизни, и надо всячески это ему показывать при любом удобном случае. Дачник — это нечто неопределенное и ненадежное, но может быть полезен в отдельных случаях, просто надо управлять ситуацией. Хочешь жить —умей вертеться.