Ей было тоскливо от одиночества и темноты. От лунного света, ибо и он был одинок. Оттого, что луне навстречу по лунной дорожке она взбежала одна. Встретились! Два одиночества! Взглядом! Взглядом и глубокой тоской. Испили до дна! Скоро ль рассвет? О пустоте. Что может быть тяжелей пустоты? Не знаю ответа. Голод? Очень тяжело. Смерть? Тяжко до смерти. Пустота – это когда голодает и умирает душа. И умирает без величия. Страшно. Закон. Закон это то, что нужно исполнять даже до пролития крови. Без благодати почти невозможно. Без благодати мы – ничто. Но дается она только трудящемуся. Трудящемуся до крови, из жил вылезая…
Ей было тоскливо от одиночества и темноты. От лунного света, ибо и он был одинок. Оттого, что луне навстречу по лунной дорожке она взбежала одна. Встретились! Два одиночества! Взглядом! Взглядом и глубокой тоской. Испили до дна! Скоро ль рассвет?
О пустоте.
Что может быть тяжелей пустоты? Не знаю ответа. Голод? Очень тяжело. Смерть? Тяжко до смерти. Пустота – это когда голодает и умирает душа. И умирает без величия. Страшно.
Закон.
Закон это то, что нужно исполнять даже до пролития крови. Без благодати почти невозможно. Без благодати мы – ничто. Но дается она только трудящемуся. Трудящемуся до крови, из жил вылезая…