Моментально пролетела пара вечеров с «What remains of Edith Finch». Её частенько ругают вот так: «Драма ради драмы! О чём, зачем?». Но, видимо, надо быть любительницей мистических фильмов ужасов, чтобы сразу увидеть: нет-нет, это не драма ради драмы, это ещё одна реплика о реальности «проклятий». Не особенно растиражированный, но и не новый приём для искусства: сюжетное сумасшествие происходит на самом деле или только у героя в голове? С этим приёмом у меня в загашнике, например, «Лабиринт Фавна», с десяток ужастиков средней руки, «Sucker Punch» (который здесь нельзя не упомянуть, как к нему не относись). Лучшие из подобных произведений не стремятся дать конкретный ответ — как и авторы «Edith Finch». И, разбирая эту игру, отвечать однозначно, где реальность, а где горячечный бред — глупо. Но… пожалуй, побуду глупой.
Мы, люди, склонны мистифицировать несчастья. Наше сознание достигает таких высот в избегании, размывании, дорисовывании правды, что в каком-то смысле мы действительно плодим фантастические и магические симулякры. Это магия, она ощущается — и она существует. Это она помогает выжить, там, где выжить невозможно — там, где тебя бьют, насилуют, ломают, делают ничем — психика в своём бесконечном великолепии как моллюск обволакивает болезненные точки жемчугом сказки. Соединяет получившиеся жемчужины в прекрасные вышивные полотна. Криминальная психология, психология травмы, посттравматический и куча всяких других синдромов говорят: только так человек может продолжать функционировать в невыносимых условиях.
В «Edith Finch» нет насильников и злодеев. Нет и демонов. Всё, что там есть на эти роли — холодная неумолимая жизнь. И самое острое ощущение холода и неумолимости приходит из тёплых, насыщенных — ты будто действительно ощущаешь их под руками — интерьеров, восхитительных пейзажей, паноптикума визуальных стилей и решений. Нас носит из одной маленькой потайной комнатки в другую, из одной истории в другую, нам рассказывают одну трагедию за другой, предлагая неуверенные и недосказанные мистические объяснения. Нас заставляют своими руками убить младенца, подростка, молодого человека, чтобы двигать повествование дальше. Этот приём должен искупиться в конце, когда мы дадим рождение последнему из Финчей — но искупается ли он?.
«Карусель трагедий» — нелепый оксюморон, но именно этот образ приходит в голову. Тёмный парк, кружится карусель с лошадками, переливаются всеми цветами лампочки и гирлянды, играет чарующая музыка — на каждой из лошадок мёртвый член семьи. И, наворачивая круги в этой жуткой компании, мы постоянно возвращаемся к старому дому, битком набитому диким количеством вещей. Вещи забирают всё внимание, вещи — вот, что здесь главное. Они впитали столько боли и тоски, что, кажется, не смогут принять больше ни капли.
Игра три уровня бытия. Выбирай, который и правда реален. Посередине Дом: нагромождение камня, дерева, шатких надстроек, коробок, фоточек, штучек и дрючек в неимоверном количестве. По одну сторону от Дома безумная реальность «проклятия»: монстры, потусторонние силы, оживающие рисунки. По другую сторону от Дома — серый равнодушный мир, в котором shit happens и ничто, на самом деле, неважно. Там умирают миллионами, рождаются миллионами, что этому миру до трагедий небольшой семьи.
Кажется, ответ очевиден. Реален холодный и бездушный мир. Но кто на самом деле способен жить в нём, не приукрасив хотя бы сенью иллюзии? Ты?
P.S. Если понравилось, подписывайся на канал, мы регулярно пишем о понравившихся (и не только) нам видеоиграх.
А ещё у нас есть подкаст, в котором мы обсуждаем новости, игры, анекдоты и беседуем с интересными людьми. В последнем выпуске говорим с разработчиком платформера Pixel Shinobi: