В 1895-1896 годах Максим Горький трудился журналистом в «Самарской газете». Писал статьи, фельетоны, заметки, очерки, рассказы.
К его 150-летию мы запустили проект «Наученные Горьким» — знакомили читателей с самарскими публикациями нашего именитого коллеги. Всего вышло 13 материалов. Юбилейный год минул. Однако у нас в запасе еще остались статьи, которые, мы уверены, должны появиться в печати во второй раз. Говоря современным языком, это уникальный контент, не публиковавшийся ни в одном собрании сочинений Горького. Только в «Самарской газете». Материалы взяты из фонда Самарского литературно-мемориального музея имени Максима Горького.
Между прочим
(Мелочи, наброски и т.п.)
Недавно управление железной дороги устроило маленькую комедию — раздавало служащим награды за усиленную работу в 1893 г. по сдаче дороги в казну.
Судя по некоторым примерам, правление захотело при раздаче наград изобразить из себя фортуну, для чего и завязало себе глаза во время операции распределения наградных денег по заслугам.
Из этого получилась целая серия игривых нелепиц.
Так, например, составитель поездов А. служит с 78 г., имеет два жетона за беспорочную службу и получает жалование 40 р. в месяц.
Его наградили пятишницей.
А весовщик Б. служит два года, получает 30 р. в месяц — он получил награды… 25 р.!
Ясно, чем меньше служишь, тем больше получаешь наград…
Это очень поучительно.
Придерживаясь такой системы определения степени заслуг, железная дорога должна выдать более или менее крупные куши всем тем людям, кои не состоят у нея на службе.
Заслуживает внимания и тот факт, что некоторые штатные служащие наград не получили совсем, хотя участие в работе по сдаче дороги и принимали, и, наоборот, некоторые не штатные получили, хотя по сдаче и не работали.
Все это весьма премудро.
Очевидно, штатным служащим бабушка не ворожит, а не штатные в сорочке родились.
***
Какой-то наивный и чрезмерно требовательный человек прислал в редакцию письмо, в котором жалуется, что пароход «Амозонка» опоздал против расписания на 17 часов и этим нарушил и разрушил его, пассажирския, предположения.
Вот недовольный человек!
Благополучно сошел с парохода, никто его во время пути не обругал, ниже не поколотил, ниже не сжег в огне и не утопил в воде, и, не смотря на все это, он жалуется…
Разрушены его предположения… Как это важно! Пассажир не должен предполагать, ибо им и судьбой его располагает капитан парохода.
Садясь на пароход, нельзя ничего предполагать, ибо если вы предположите, что вас утопят, вас только изругают, а если вы приобретете уверенность в том, что погибнете при столкновении, вас наверняка сожгут.
Если же вы проехали на пароходе сто верст и, примерно, через сутки сошли с него на твердую землю при полной наличности ваших сил и способностей — тут не на что жаловаться и следует ликовать.
Ведь вы остались живы? И никаких особенных неприятностей не претерпели? Будьте же довольны этим, ибо это очень редко случается с человеками, имеющими неосторожность кататься по Волге на пароходах. А если вы опоздали куда-то на 17 часов, это может быть даже очень полезно как для вас лично, так и вообще для людей.
Кто знает, что с вами могло случиться или что вы сами могли сотворить в эти 17 часов будучи на земле?
***
Нет, право, он очень счастлив, этот опоздавший пассажир.
Капитан парохода не прогуливался по его посуде в то время, когда пассажир обедал или пил чай, а на пароходах Зевеке это принято…
Лакей не облил этого пассажира кипятком из чайника, что случается очень часто, и не выпустил ему в физиономию бутылку сельтерской, что происходит еще чаще.
Этому пассажиру не придется также и фигурировать в качестве свидетеля по делу об изнасиловании пароходным лакеем крестьянской девушки… или по делу о неправильном потоплении лодки с человеком, желавшим съехать с парохода на берег.
Он, пассажир, ни слова не говорит и о том, что его беспокоила во время пути русская ругань немецких людей, играющих административныя роли на пароходах Зевеке.
Вообще его путешествие обошлось ему очень дешево, чем он и должен быть доволен…
А он, неблагодарный, жалуется…
За это его следовало бы наказать…
Например, снова посадить его на пароход Зевеке в третий класс и прокатить на оном уже от Нижняго до Астрахани. Это, наверное, смирило бы его строптивость… если бы он закончил свою поездку цел и невредим.
***
Конка начинает входить в курс дела и ревностно исполнять свое провиденциальное назначение — уже увечит людей.
Изувечила кучера, предварительно обсчитав его, как известно.
Некто от ея административных шишек, г. Панов, когда ему заметили, что обращать внимание на людей меньше, чем его обращается на животных, нехорошо, рассердился…
— Я вас отправлю в часть за ваши слова! — заревел г. Панов, когда мещанин Дюкарев сказал ему свои слова.
Изувечен кучер, а он вместо того, чтоб тотчас же отправить его в больницу, велел положить изувеченнаго на скамейку около больницы и рассердился…
Экий странный характер!
Иегудиил Хламида
8 августа 1895 года, №169