Ещё раз о котах и людях. 1998 год
Такого окраса в природе не встретишь, он сугубо антропогенный. Природное зверьё бывает полосатое, крапчатое, в пятнах и пятнышках, с подпалинами, а некоторые копытные случаются даже в яблоках. Но все они могут оказаться к тому же и клетчатыми, если взглянуть с клетчатой точки зрения.
Небольшой, ярко раскрашенный павильон, огромные, во всю стену, аляповатые кошки и коты – симпатичные, пышные, откормленные и какие-то странно задумчивые. Нет в их простых крашеных глазах никакой загадки, иронии, ни малейшей "чеширинки".
Внутри тоже кошки. Те самые – в клеточку. Взглянуть на них стоит три рубля.
Ухмыляющийся смотритель недоумевает: "Вы что, кошек не видели?" Ему скучно, жарко и на дурацкие вопросы отвечать не хочется.
Экспонаты там благородных кровей, по праву рождения заслужившие мягкие подушки, достаток и ласку, - оринетальные, персидские, сиамские, сибирские… Знать, не судьба. Есть кошки в клетках, есть под стеклом – как рыбы в пересохших аквариумах. Лежат на боку, в изнеможении прикрыв глаза, судорожно дышат – бока ходят ходуном, розовый язычок трепещет в беззвучно разинутой пасти. Один лишь свалявшийся перс гордо поднимает голову, сердито повернув бульдожью мордашку к бесстыдно пялящимся глазам. Бабушка с умилением объясняет малышу, что "кошечки спят, отдыхают". Лежат они так круглые сутки, и ночью тоже. В мисках налита вода, насыпан корм, но никто не пьёт и не ест. Только котята сопят с младенческой безмятежностью. Для них пока всё правильно, и жара им нипочём.
Кошка в клетке, увиденная в день независимости сами знаете чего, навевает определённые ассоциации. Ключевое слово тут, понятно, независимость - со всеми вытекающими антитезами. Но не будем притягивать за бедные кошачьи ушки то, чего нет.
Кошке полагается быть гордой, самостоятельной и одинокой, причём даже в четырёх человеческих стенах. Умение ласкаться и виртуозно выклянчивать еду нисколько этому не противоречит. Даже самая замученная кошка, которая смиренно позволяет тискать себя, чистить себе уши и гладить против шерсти, никогда не станет благодарить за горсть сухарей, как бы этого ни хотелось создателям рекламы "Вискас". Она найдёт укромный уголок, устроится поуютнее, и будут ей сниться травы, полные толстых медлительных мышей, и ветки с ленивыми птицами.
Помню, как много лет назад впервые попала на кошачью выставку, приготовившись к массе приятных пушистых и мурлычущих впечатлений. А увидела клетчатых кошек, которые мечутся, вопят или лежат, забившись в угол, и истерично лупят хвостом по полу. Незнакомое место, замкнутое пространство, шум, суета и толпы народу… Некоторые и к этому привыкают. Иные пушистые аристократы презрительно и невозмутимо жмурятся, обращая на зрителей не больше внимания, чем на ползущую по ковру муху. Но даже их хвосты нервно вздрагивают, а усы сердито встопорщены. И только хозяева тщеславно пыжатся рядом, не понимая этой безмолвной кошачьей просьбы: "Ну забери же меня отсюда!"
Люди думают, что церемониться с кошками нечего. Кошка, она кошка и есть, и пусть знает своё место.
Кошка знает, только совсем не то, которое ей указывают. Она, видите ли, не разумеет, что человек царь природы. Ей чихать на то, что мы называем порядком, воспитанием и хорошим тоном. Гомо ещё не дорос до чувства... ладно, не вины, но хотя бы неловкости перед кошкой за то, что отнял у неё право на её, кошачье, самоопределение, – у него даже с другими гомо в этом смысле не всё гладко, ему нравится ощущать себя центром, мерилом и эталоном. Он полагает, что быть человечным правильно только с себе подобными...
…А клетчатая кошка глядит клетчатыми глазами на человека и знает о нём то, чего никогда не скажет. Ведь человек-то клетчатый.