Посмотрела недавно два фильма от модных российских режиссеров. Молодежь в лице тридцатилетней китаянки Ян Гэ и двадцатисемилетнего мальчика из Нальчика Кантемира Балагова создают новую повестку. Как у них это входит и что это все напоминает – разберемся.
«Троица» Ян Гэ
Правдами и неправдами я забурилась на единственный в обозримом будущем показ драмы от Ян Гэ. Зал летнего кинотеатра Гаража был полон знаменитостей, которые пришли поддержать свою подругу и посмотреть фильм, который остался незамеченным на Кинотавре в этом году.
Ян Гэ по прежнему задается вопросами поиска себя, как и в своей дебютной картине «Ню», исследуя грани дозволенного, ища веру и истину. Все это приправляется колоритом китайского воспитания и иного взгляда на жизнь режиссера и актрисы. В "Троице" Гэ создала очень интересное пространство, стертый портрет мегаполиса, усредненный за счет убранных признаков определенного города. Актеры в нем говорят на универсальном английском языке (только один без акцента), ходят в универсальную церковь, переживают универсальную проблему - неверность. Все это сделано с целью показать архетипы, и рассказать условную историю, которая могла случиться с каждым. Но именно с достоверностью и случился основной провал.
Грета Шушчевичюте, сценаристка, родившаяся в один со мной день, создала виртуальную реальность, в которой женщина изменяет мужу с красивым молодым любовником, а муж бегает за ней и пытается сохранить брак. Все это больше похоже на мечты скучающей в браке (а то и без него) барышни. В реальности никто ни за кем не бегает и уж точно не умирает от любви. Поэтому персонаж любовника Антона (Георгий Бликштейн) и мужа Георгия (Андрей Курганов) ведут себя странно и недостоверно. Зато Марго (режиссер и актриса Ян Гэ), раздираемая страстями – портрет современной инфантильной женщины, которая только будучи сильно замужем и на рубеже тридцатилетия вдруг решает «искать себя».
Если вы видели фильмы Серебренникова, то знаете, что у него частенько все очень смешно, хотя ситуация трагичная. Это конек Серебренникова, он умеет с веселой волны, когда зал смеется от абсурда происходящего, быстро спрыгнуть на трагический финал и довести всех до слез. Эта четкая цветопередача ужасающего абсурда реальной жизни – сильный инструмент режиссера.
Мне кажется, Ян Гэ постаралась сделать то же самое в своём фильме. Вначале было смешно, зал вспыхивал, смешок пробегал по рядам, к появлению на экране Одина Байрона все окончательно начинали хохотать в голос. Но Гэ задумала снять драму о поиске веры и себя. К сожалению, в переломный момент, когда перестало быть смешно, стало скучно. Фильм превратился в клип моих любимых Placebo и закончился уже совершенно непонятно.
Выходит, что драма не получилась, но если рассматривать «Троицу», как абсурдистскую зарисовку о взаимоотношениях людей – это вполне стоящий фильм.
«Дылда» Кантемира Балагова
Я понимаю, что ругать Балагова – это ставить на себе крест, но Дылда вообще ничем меня не зацепила. Я оценила её сильные стороны, но любви не возникло. Возможно, я допускаю это с большой долей вероятности, у меня атрофировалось чувство, отвечающее за удовольствие от просмотренного. Или «болевой» порог повысился. С мая мне многое не понравилось: не понравился расхваленный «Рокетмен», не понравился последний сезон «Черного зеркала», вот, и любимчик Канн Балагов (у него три (!) каннских веточки, две из низ за «Дылду») у меня вызвал скучающее недоумение.
Молодой режиссер снял красивый, стильный фильм, на остросоциальную тему. Вы знаете, кто учитель Балагова? Великолепный Александр Сокуров. И «Дылда» снята по лекалу учителя – это красивое тягучее кино. Тема выбрана по-сокуровски важная, щепетильная, болезненная – в «Дылде» за основу взята книга нобелевской лауреатки Алексеевич «У войны не женское лицо». Балагов работает с феминистской повесткой, но в своей уникальной манере, не рисуя нам сильных и способных на все женщин, а создавая удивительный женский мир, в котором, мужчинам места нет. Мужчины, жалкие (даже уважаемый главный врач и партработник), ведомые, немые, выполняют свои сугубо физиологические функции в цветастой жизни возвращенок, не касаясь души или того, что от неё после войны осталось.
Зато прикосновение к телу более осязаемо, женская камера Ксении Середы уверенно скользит по обнаженным женским телам, так же без стеснения приближается в крупный план, мы видим бугорки на коже героинь, различаем бесцветные ресницы Ии (Виктория Мирошниченко), следим за её дыханием.
Что до сюжета, кажется, это и есть основная проблема ленты. Невнятный конфликт, утрированные характеры героев, непонятная (кажется притянутая за уши) квир-линия и странности в поведении героев заставляют скучать. Единственно честной здесь кажется линия Маши (Василиса Перелыгина) в кульминационной беседе с мамой её жениха (великолепная Ксения Кутепова). Правдивая, кристально понятная, простая и при этом ужасающая правда о «фронтовых женах» бьет под дых, но все же радует своей искренностью. К сожалению, она выбивается из полусонного театрального повествования предваряющего и даже следующего за ней.
Только ленивый не отругал сценариста за «пустую внутри» Дылду, а все потому, что эта натужная фраза следует почти сразу за честным монологом фронтовички и не играет сюжету на руку. Таким скомканным финалом Балагов разрушает собственное и без того сюжетно неровное произведение.
Я уже написала об этом, и повторю вновь – с эстетической точки зрения – фильм Балагова зрительный шедевр. Выверенные кадры, цветовая стилистка, пространство, фактура актеров – все это не зря заставляет рецензентов вспоминать картины великих художников. Но эта красота напрасная, если пуста внутри. Но тем не менее, Балагов гордость нации и я желаю ему больше вдохновения, больше интереса к работе и того же трудолюбия, которое он показал в прошлых двух картинах. Думаю, если звезды сойдутся, то из Балагова получится новый Тарковский. Если же звезды ударят ему по голове, из него не выйдет и второй Сокуров.