Фэнтези-пародия на дородную женщину
Эта была не толстозадая мегера с телеканала для слабовидящих любителей сериалов и не блондинистая лахудра с силиконовыми сиськами аля-Памела с канала WhatБлин, и даже не стервозная прошмандовка Клаша-БИ с задницей из латекса телесного цвета с канала WhatБлин-Плюс.
А это была натуральная дородная женщина, и она, как статуя Дородности, возвышалась на главной площади Земли.
Она гордо, но не слишком целеустремленно смотрела вдаль, поскольку точно знала, что большинство почитателей дородных женщин, устав от реальной жизни и виртуальных радостей, ушли в мир иной, а пока еще живые и немногочисленные особи её весовой категории были уже давно оприходованы и поставлены на строгий учет.
Мелкие, суетливые кобельки боязливо обегали женщину-статую, чувствуя с приближением к ней всю свою ничтожность и профнепригодность. Отбежав в сторону, эти мерзкие существа что-то тявкали про простатит и истекали слюнями.
Лишь один бухой кобель в драной тельняшке, сожрав с дуру пустую коробку от "Виагры", возомнил с бодуна, что он мачо и ринулся на женщину-статую. Однако Дородная женщина легким революционным движением своего травматического оружия нанесла ему разящий удар и вышибла из его тупой башки последние остатки мозгов. Кобелина взвизгнул от предсмертного кайфа и рухнул у ног женщины-статуи. А она громко и грозно воскликнула:
— Ну, кто еще хочет попробовать дородного тела, а?!.. Кто еще?!
Желающих больше не было... На пустынной площади оставался лишь один мужичок со странным именем Фалалей, который лихо отплясывал камаринского. Фалалей являлся ранее инвалидом детства. Его во сне напугал белый бык, поэтому он с той поры стал импотентом.
Дородная женщина с революционным презрением осмотрелась по сторонам, поправила на своей статной фигуре комиссарскую куртку из натуральной кожи от безмозглых самцов, ранее промышлявших стриптизом в Cоmedy Schlock, и твердым шагом направилась вперед.
Она величаво шла на заседание радикальной ячейки лево-либеральной секции Правой партии Дородных женщин России, где должна состояться горячая дискуссия не то по вопросу химической кастрации последнего педофила с острова Пасхи, не то по вопросу клонирования последнего по мужской линии уцелевшего потомка революционного матроса с крейсера «Аврора».