Лиа находилась в то же месте, где он и оставил. Девочка стояла, на границе защиты лап хвойника от непогоды, смотрела вдаль и жалобно всхлипывала, а рядом жевал траву равнодушный вьюман, уже не обращая внимания на бушующую погоду и эмоции хозяйки.
- Дедушка, дедушка, как хорошо, что ты вернулся! - радостно закричал ребенок, прыгая старику на шею. - Что случилось, почему ты меня бросил? Я ужасно испугалась!
- Внучка, нам надо срочно в деревню, случилось что-то очень необычное!
Лиа, слегка вздрогнула и посмотрела внимательно на Хармана, насколько позволял ей это сделать сумрак ночи. Его голос звучал как то более четко, уверенно, так как она никогда не слышала раньше, а еще девочка могла себе поклясться, что даже в темноте несколько раз заметила огонь в глазах своего деда. Но Лиа ничего не стала спрашивать у Хармана, потому что привыкла ему доверять, как-никак, а он являлся единственным близким человеком в этом мире. Правда, дедушка вошел в ее жизнь, лишь, когда ей исполнилось семь зим. Мама говорила, что его очень долго не было в деревне, и для жителей поселения явилось шоком возвращение старика. Харман появился в Щиповке почти сразу после того, как ее отец ушел в свое последнее плавание, и именно он помог маме справиться с несчастьем, хотя по-настоящему в себя она так и не пришла. После ее смерти дедушке пришлось заменить внучке всю семью, и надо отдать должное, он старался, как мог. Харман всегда был добр к ней, никогда не ругал и не наказывал, а если провинилась, то просто разговаривал, объясняя, как делать не нужно. И после этой беседы, понимание приходило настолько быстро, что желание повторить баловство проходило напрочь. Именно дедушка дал Лие надежду на будущее, когда не стало родителей, и научил жить, несмотря ни на что.
Дождь не прекращался ни на миг. Старик и девочка, спешно шедшие в селение, давно уже вымокли до нитки, но ничего не могли с этим поделать. В ночи темным силуэтом показался высокий частокол из, подогнанных друг к другу и заточенных сверху, толстых бревен, защищавших Щиповку от нападения оголодавших лестных хищников и опасных тварей, а в нем большие, окованные листовой сталью створки ворот, с внушительным внутренним замком. Сквозь неплотности ограждения, горели огоньки из окон изб, свет которых проникал вымокшим и уставшим путникам в самую душу, даря надежу на долгожданный ночлег и тепло, а на крыше каждого жилища, мерцающим тлеющим угольком, на высоком шесте, тускло блестел большой металлический магический колоколец, веревка от которого была проведена в помещения. В случае нападения на избу, стоило только дернуть за нее, после чего резкий звон в любую погоду распространялся по всей деревне, оповещая жителей о необходимости спешить на помощь. Эту идею придумал Харман, он же и поставил магам-ремесленникам задачу по изготовлению колокольцев, и, несмотря на внушительную сумму, отданную за эту покупку, именно благодаря ей было спасено немало человеческих жизней, приносимых каждый год в жертву лесу. Жители Щиповки только за это оказались весьма признательны Харману, а он, равнодушно принимая благодарность, каждый год что-то придумывал, что-то, что хоть чуть-чуть, но облегчало людям их нелегкую жизнь.
Никто не знал, откуда старик брал эти идеи, и где он пропадал очень долгое время. Последний раз его видели сорок зим назад, когда во время промысла, внезапный шторм настиг маленькую флотилию рыбаков. Первая лодка, в которой сидел Харман, перевернулась, и четырех ее пассажиров унесло громадной волной в открытый океан. Люди на остальных посудинах сзади ничего не смогли предпринять, поскольку, слишком неравны были силы в борьбе с морской стихией. Они спешно развернулись и поспешили к берегу, и если б этого не сделали, то погибли бы все. В селении тогда все прекрасно поняли, и никого не обвинили, океан иногда забирал себе души рыбаков и этого никто не мог изменить. Все считали, что Харман погиб, и его жена не сомневалась в этом. Она так и не смогла найти себе нового мужа, в одиночку воспитывая дочку, которая родилась через девять месяцев. Муж ушел в океан, так и не узнав, что супруга беременна.
Возвращение Хармана в Щиповку, после стольких зим, стало шоком и чудом одновременно. Он исчез мужчиной в полном расцвете сил, а объявился седым, как лунь стариком. Изменился и характер односельчанина, да так что многие ровесники с трудом его узнавали - вместо заводилы компании, весельчака и безбашенного искателя приключений, Харман стал замкнутым, молчаливым и задумчивым. Добиться от старика каких-либо внятных ответов на многочисленные вопросы, никому не получилось, несмотря на многочисленные попытки, и в конце концов его оставили в покое. Он начал жить тихо – спокойно, помогая семье и поселению устраивать тяжелый деревенский быт, а что еще нужно его жителям? Мало ли что у человека в душе, и какие тайны он скрывает, главное чтобы это никому не вредило. По мере взросления, любопытство начало посещать и Лию, но она никак его не удовлетворяла, понимая, что дедушка расскажет что-либо, только если сам посчитает нужным, и лишь то, что ей действительно необходимо знать.
В селение они вошли незамеченными, поскольку в такую погоду вряд ли кто в здравом уме будет шастать на улице, да и их дом находился практически с краю от ворот. Как и все строения в деревне, жилище было грубым и угловатым деревянным срубом с камышовой крышей, с пристроенным сбоку сарайчиком и огороженным жердями двориком для домашних животных. Небольшие окошки избы закрывались пузырями из больших морских рыб, а входные ступени, выполнялись из сложенных насухо и подогнанных друг к другу круглых булыжников. Деревянная дверь, обшитая звериной шкурой, украшенная сверху оберегами от лесных духов, упырей и прочей нечисти, радостно скрипнула, приветствуя своих хозяев. Внутри жилище встретило старика и девушку прохладой - большая каменная печь, вокруг которой были расположены комнаты, давно прогорела, а тепло из избы ушло.
Харман и Лиа очень замерзли, зубы стучали, с одежды текли струи воды, и лишь Кайлак занял свое стойло в сарае, пожевывая сено и мысленно радуясь, наступлению покоя.
- Внучка, я сейчас переоденусь, схожу к Нильсу, и мы съездим ненадолго в лес, а ты затопи печь, разогрей ужин и приготовь три спальных места – обратился старик к девочке.
Ты широко раскрыла и без того немаленькие глаза и удивленно спросила:
- Дедушка, что ты видел в лесу, кто у нас будет жить?
- Лиа, я там нашел людей. Я пока не знаю, кто они и откуда взялись, но мы должны им помочь. Поверь мне, внучка, все будет хорошо.
С губ девочки готов был сорваться ураган слов и вопросов, но Харман наклонился к ней и приложил палец ее к губам. Девочка вздрогнула, непонимающе взглянула в глаза старику, но прочитав в них непривычную твердость и решимость, молча кивнула, и пошла переодеваться. Вскоре, проводив дедушку до двери, она послушно принялась хлопотать по дому. Несмотря на уверения дела, Лиа вдруг поняла, что случилось что-то очень странное, и это что-то уже вошло в их жизнь, которую, вскоре изменит навсегда. Малышка ничего не могла с этим поделать, потому что, едва узнав этот мир, она слишком рано начала получать от него удары. Перемены никогда не приносили Лие счастья.
***
Харман отправился к соседу, поскольку, у него единственного в селении была большая телега, которая использовалась и для доставки рыбного улова в город, и привоза оттуда всего необходимого, и для снабжения дровами из лесу. Нильс очень удивился, увидев старика в такую темную дождливую ночь у себя на пороге. Сегодня он занимался с односельчанином благородным делом, а именно перегонкой браги из, последнего в этом году, урожая лесных ягод. Ну а как же проведение такого действа да без положенной дегустации, да к тому же еще в такой мерзкий день. В общем, сейчас Нильс хотел только одного - хорошо выспаться, поскольку завтра ожидалась нормальная погода, позволяющая выходить в океан на рыбную ловлю. И вот когда, свет погашен, кровать расстелена и одежда снята, раздался стук, заставивший молодого человека изменить свои планы.
- Хар, ты чего это не спишь ночами, или ты на старости день с ночью попутал? – с наигранной сердитостью спросил юноша. - В твоём-то возрасте надо на печи лежать, а не шастать по дворам, да еще в такую погоду! Хочешь свежего самогона из лесной ливянки?
- Нильс, мне нужна твоя помощь – глухо ответил собеседник. - Я один не справлюсь.
Старик проговорил это таким уверенным и серьезным голосом, что у юноши пропало всякое желание шутить дальше.
- Что-то с внучкой, сосед? – забеспокоился он.
- Нет, старина, я тебе позже все объясню, возьми телегу, нам надо съездить ненадолго и недалеко в лес.
- Ну, надо, так надо, надеюсь, старик, тебе ничего ночью не приснилось.
Быстро одевшись, и взяв с собой большой тесак, используемый для вырубки камыша, Нильс вышел из дома и направился в сарай. Юноша, возрастом чуть более тридцати зим, был среднего роста, широкоплечий и с явным животом, выдававшем любителя пенной браги. На добродушной физиономии красовался нос- картошкой, слегка ссуженные голубоватые глаза и пухловатые щеки. Светлые его волосы были всегда лохматые и растрепанные. В общем, он производил впечатление типичного деревенского холостяка, которому не хватает жесткой женской руки, а иногда и хорошей взбучки. Возможно поэтому Нильс до сих пор не женился, хоть некоторые селяне и были не прочь выдать за того своих рыжих не особо смазливых дочек.
- Пошли Хар, чтобы побыстрее решить твой вопрос, с телегой поможешь – проговорил он, оборачиваясь на бегу.
В сарае было относительно сухо и тепло. Горевшая на рыбьем жиру, лампа, осветила стоящую посреди сарайчика телегу, в самом дальнем углу, медленно жующую траву, пегую кобылу Хвельгу, смотревшую на входивших удивленными глазами. Нильс принялся ее запрягать, а Харман помогал ему с подпругой. Дело ладилось, и вскоре оба человека, усевшись в солому в телеге, исчезли в темноте ночи, сопровождаемые непрекращающимся проливным дождем. Всю дорогу старик ничего не говорил соседу о цели поездки, боясь, что тот, испугается и передумает, а Нильс, словно чувствуя что-то похожее, ничего не спрашивал.
На поляне ничего не изменилось за этот короткий промежуток времени – едва теплые тела лежали там же и так же, как их и оставил старик, лишь только казалась, что жизнь пришельцев все больше угасает: их дыхания практически не было слышно, а пульс вновь прощупывался с большим трудом. В темноте оказалось не разобрать ни пол, ни возраст пришельцев, но старика это особо и не интересовало. Он, закончив осмотр, и молча указал соседу, что необходимо сделать. На лице Нильса отпечатался ужас, когда он увидел лежащие тела. Волнуясь, запинаясь, и путая слова, юноша обратился к своему соседу, не в силах сдерживать нахлынувшие эмоции:
- О, боги, старик, кто это?! Ты хочешь их отвезти в деревню?! А вдруг это нелюди, демоны лесные, посланные нам на погибель! Да и зачем нам еще три, не способных принести пользу, рта? Ты же знаешь, что этой осенью продуктов запасли немного, что эта проклятая погода не дала нормально рыбачить в этом году! Старые Минксы работать совсем не могут, а их надо кормить! Завтра будем держать ответ перед советом деревни, что мы им скажем?
- А ты предлагаешь бросить несчастных погибать в лесу? - спокойным голосом ответил Харман, абсолютно не реагируя на бурю эмоций соседа. Нильс, оставь, пожалуйста, поток своих мыслей и вопросов. Я тебе сегодня еще в начале сказал, что так надо. Поверь мне, сейчас не то время и не то место – мы должны помочь нуждающимся. На них, возможно, напали грабители, избили, раздели и бросили умирать. Ты не об этом не подумал? А если б на их месте был ты? Этих людей сначала необходимо привести в чувство, и лишь потом решать их судьбу.
Нильс немного успокоился: страх еще не покинул его глаза, однако мысли уже не путались, да и голос уже не дрожал.
- Тебе виднее, старик, у нас все поговаривают, что ты знаешь много такого, что не доступно нам - простым смертным. А теперь отойди от телеги, я сам их погружу. Я очень надеюсь, что они не вцепяться мне в глотку, в это время.
Нильс, обладая хорошей силой, два тела в телегу забросил относительно легко, и лишь последнее оказалось настолько тяжелым, что к погрузке пришлось привлечь Хармана. А потом напряглась лошадь, заскрипели колеса, и телега с двумя сидящими и тремя лежащими людьми двинулась обратно в селение.
***
Внучка Хармана взмахнула руками, увидев приехавших «гостей». Естественно, она никого их них не узнала, да и выглядели они очень странно: мускулистый темноволосый юноша, совсем еще молоденькая светловолосая девчушка и худой молодой парень были живы, но полностью голые, без сознания, с множеством синяков, ожогов и кровоподтеков. Лиа густо покраснела, когда ей, пришлось закрывать шерстяными одеялами тела обнаженных мужчин, которых девочка никогда не видела так близко, а вот девушка ей понравилась. Красивая, молодая и худенькая - она полностью соответствовала идеалам старшей сестры малышки. А еще, у спящей были ногти, вернее окрашенные ногти, темно-синего цвета, с нарисованными посередине белыми цветочками. В Мингарде только очень богатые дамы могли себе такое позволить – краску привозили эльфийские корабли, и стоила она очень дорого. Покрытые ногти нельзя было мочить водой, в противном случае вся красота быстро смывалась, а здесь, несмотря на ливень, на рисунках не оказалось ни одного потека.
Девушка и мужчины слабо дышали, и в сознание пока еще никто из них не приходил. В их доме было четыре комнаты, поскольку отец Лии строил его на большую семью, в надежде, что у него родится, как минимум трое-четверо детей, но у мамы девочки дети так больше и не появились, несмотря на то, что она очень часто ездила к городским целителям.
Места для размещения пришельцев, вполне хватило - мужчин положили в отдельное помещение, девушку в комнату Лии, а Харман, по привычке забрался на большую лежанку на печи. Весело трещал огонь, по стенам и крыше хлестал дождь, но в доме было тепло и тихо. Казалось, что в этой тишине, даже мысли могли издать звук. Девочка спала, укутавшись в теплое одеяло, а старика терзали его думы. Слишком многое ему сегодня пришлось вспомнить из забытого далекого прошлого, слишком много появилось вопросов, ответа на которые он или не знал, или боялся признаться себе в терзающих догадках. День был тяжелый, но кто знает, каким будет завтрашнее утро и к чему приведут его сегодняшние последствия.