Я хочу создать идеальную семью. Чтобы через месяц после встречи пожениться. Через десять месяцев должен появиться первенец. На следующее лето – второй. На шестом месяце мы сможем поехать отдохнуть.
Я соглашался. Была ночь, вино, музыка, и никакого утра. Она хочет создать семью – пусть создает. Я-то здесь при чем? Я тоже поделился с ней, что у меня на работе все метят на место старшего инженера. Так ничего не получится, я знаю – главный будет жить вечно. А она что-то про «пожениться» и какие-то стихи про «смазанные будни» и «водосточные трубы».
Наутро за завтраком Маша повторила признание, и за бутербродами с крабовым рулетом я все понял – она не шутила. Я дожевал бутерброд, допил чай и, пообещав позвонить вечером, ушел. На лестнице вспомнил, что забыл пиджак и взять у нее номер телефона. Второе беспокоило меньше.
Я бы, наверное, так и не позвонил ей, если бы дома не появился еще один «папа». Он, будучи в подпитом состоянии, полез ко мне обниматься и просил, чтобы я сел с ним и выпил. Говорил о том, что у него была семья, но никого не осталось, и он пытается найти подобие оной. Я не совсем понимал, почему же он так ее ищет – с бутылкой наперевес.
Она позвонила сама. Через полчаса моих тяжелых дум. Мама уже помыла посуду и вернулась в комнату, где бурчание переросло в отчетливо-мерзкий храп. Оказалось, что Маша все же записала номер, позвонив с моего мобильника на свой, пока я спал. Как предусмотрительно!
– Помнишь, о чем я говорила?
Конечно, я помнил – она еще спрашивает. Хотелось поделиться тем, что я пережил за последний час, но она позвонила с определенной целью. Меня занесло этой сильной волной.
– Если ты не против, мы можем начать.
Да почему нет? Я не хотел, чтобы моя семья заключалась только в маме и непостоянном отчиме. Я хотел свою собственную, еще пока не знал, как оно все должно получиться, но видел, что она знает, и мне захотелось ей довериться, впервые за очень долгое время.
Как это важно для меня. С нормальным правильно реагирующим человеком можно было попробовать. Раньше мне верилось, что как только сам решу (хоть завтра), то создам семью. Мне казалось, это проще простого. Сложнее – не создать.
И мы начали. Конечно, я смотрел на нее и ждал инструкций.
– Тебе надо приостановиться, – говорила она о моей пагубной привычке к алкоголю.
Я пил. Говорят, пьют от скуки. Может быть, и так. Работа на «железке» меня утомляла. Помогали случайные связи, алкоголь. Без этого сочетания я бы не смог нормально существовать. Пять дней в неделю я отдавал железной дороге – проверял составы, стучал по ним, смотрел, все ли в должном порядке. В субботу ходил в клуб, после этого пил и старался, чтобы в постели с субботы на воскресенье я не был одинок. В выходной я похмелялся и отходил до самого утра понедельника. И мне это казалось нормальным – так жили многие. И я не исключение.
Она заставила пройти медкомиссию, почистить организм и прочесть «Преступление и наказание» Достоевского. Я должен был регулярно отчитываться о количестве прочитанных страниц. Справки она скрепляла степлером и складывала в одну папку – мне это казалось забавным и даже милым.
До Нового года я не жил, а готовился к соревнованиям. Посетил Архангельское, Кусково, побывал во всех литературных музеях, три раза в музее Маяковского по ее рекомендации. Узнал, кто такая Лиля Брик и почему Хармс и Довлатов никогда не встречались.
Я не то чтобы не пил алкоголь – забыл, что такое кофе, и питался исключительно полезной пищей – молочными кашами, овощными салатами и вареным мясом. Маша почти жила со мной.
После Достоевского я должен был читать Тургенева, Толстого, а у нее были особые предпочтения. Например, «Анну Каренину» читать не следовало, а «Войну и мир» мы обсуждали несколько дней.
У Маши большая семья, в отличие от моей, – родители, три брата, двое из которых женаты и воспитывают по паре детей. Она с самого детства привыкла слышать про порядок, так как была единственной девочкой. Познакомившись с ее семьей и проведя за большим столом три часа, я понял, что мне нелегко придется. Мало прочитать Толстого и сходить в десяток музеев, отказаться от спиртного – нужно полностью поменяться, например, сделать прическу, покрасить волосы.
Меня тут же записали в салон, так как старший был в модельном бизнесе, и на фитнес, потому что средний работал в спортивном клубе. Я почти перестал себе принадлежать, ходил только на оперу и балет – Геликон, Новая, Большой… хотелось на драму (не говоря о кино, про которое мы и вовсе забыли, довольствуясь кинофестивалями со странным псевдоинтеллектуальным звучанием), но Маша считала, что только опера ведет к совершенству.
Мне хотелось встретиться с друзьями, сходить в баню, даже если без всех вытекающих. Она согласилась, только с условием, что я не буду пить, вернусь до 11 и стану звонить каждые полчаса. Я опоздал на час, и она устроила разбор полетов на тему: «Ты действительно хочешь семью или это как-то по-другому называется?».
Я стал очень нервничать, на работе это было заметно. Ежедневно проверял надежность вагонов, но так как мои руки дрожали, не мог определить наверняка, все ли действительно в порядке. Начальник «прописал» пить на ночь, но так как моя будущая «семья» запретила, я не мог. Так ему и сказал. Он предложил заняться спортом – альтернатива не самая лучшая, но все же можно было попробовать, к тому же ее брат подарил мне эту возможность. И не только эту.
В фитнес-клубе я познакомился с Соней – миловидной девушкой лет 20 с широкими накачанными бедрами, и через два дня после первого занятия провел с ней ночь. Соня ничего серьезного не хотела. Точнее хотела, и даже была неудержима, но про семью и отпрысков не думала – ей хотелось получить от жизни все, не спрашивая про мою личную, культурную жизнь, позволяла мне курить в постели и обсуждать последующую позу.
У меня было сомнение, но я пока не отступал – все так же встречался с Машей, выполнял все ее задания, но ухитрялся выпивать раз в три дня и курить прямо перед ее появлением. Она не замечала, будучи уверенной, что если я сказал, что хочу следовать ее «программе», то буду идти до конца.
На Новый год она ждала, что я сделаю предложение. Сама выбрала кольцо и не хотела, чтобы мы шли к друзьям, тем не менее я убедил ее, с условием, что предложение руки и сердца состоится, где бы это ни было. Я обещал. Но не сдержал обещание. Когда я не хочу чего-то, я сделаю все возможное… ну вы сами понимаете.
В канун праздника я потерял ключи от дома. Точнее, сказал, что потерял, когда мы возвращались из гостей. Она все ждала предложения и смотрела на меня все время, как в тот самый первый день в театре, а я не хотел и всячески менял тему. И когда мы шли от друзей, эта тема снова стала набирать обороты, поэтому я и придумал про ключи. Мне нужно было вернуться назад к друзьям – а она должна была ехать домой и ждать меня. Я вернулся, напился, совратил хозяйку, у которой летом намечалась свадьба, и потерялся в первых днях Нового года, как снежинка среди хлопьев снега.
Спрятался у Кольки Макарского в Мытищах. Тот постоянно разводился, и как только сходился с кем-то за столом, то высказывался о женщинах, и всегда нелестно.
– Семья создана, чтобы все разрушать. Люди сходятся, чтобы выклевывать друг у друга органы. Я уже почти на четверть пуст.
Мне хотелось вернуться, но чтобы она повременила со свадьбой. Примерно на год. Разве трудно?
А он мне: «Иди, подставляй свои органы», «Только разденься, чтобы все было быстро и сразу».
– Да не пойду я.
И тут выяснилось, что моя Маша не такая целомудренная, как казалось. Колька ее знал, и даже очень хорошо. А еще ее знали Вовка Пеший, Дорик Зеленый, Мелихов Пончик. Она со всеми хотела «создать семью». Но что-то за последние десять лет эти поиски идеальной ячейки общества так и не увенчались успехом.
Мы расстались. Она не сильно удивилась, не устраивала сцен. Через три месяца она вышла замуж за украинца и уехала в Крым. Интересно, что он успел изучить за три месяца.
Пишите свои советы, вопросы в комментариях или на почту: roma-tea79@mail.ru До встречи!