Темным ноябрьским вечером 1541 года делегация во главе с Томасом Кранмером появилась в покоях Екатерины Говард пятой жены и королевы-консорта Генриха VIII Тюдора, чтобы переселить ее аббатство Сион. Ей оставили всего трех придворных дам, не разрешили взять с собой ни драгоценностей, ни нарядов. По сути, ее отправили в предварительное заключение. Именно тогда она по легенде вырвалась из рук стражников и с криками побежала по галерее к часовне, где Генрих молился и рыдал со всем пылом своего лицемерия о грешной душе уже приговоренной им королевы. С тех пор призрак Екатерины периодически оглашает эту галерею душераздирающими криками, некоторые видят фигуру бегущей девушки, самые чувствительные даже теряют сознание.
Екатерина была двоюродной сестрой Анны Болейн, самой известной жены Генриха, также приговоренной и казненной королем. И пятой по счету женой. У Говардов, по всей видимости, не принято было записывать, когда у них девочки рождались, поэтому также как и с Анной, Киттиного дня рождения мы не знаем. И если бы только дня, по годам разброс тоже аж в 5 лет: с 1520 по 1525. То есть, на момент казни 13 февраля 1542 года ей могло быть от 17 до 22 лет.
«Розой без шипов» называл постаревший и безобразно растолстевший король свою новенькую жену, наверное, вспоминал сестру свою младшую и любимую Марию, которую в свое время прозвали «Розой Тюдоров». У той-то с шипами было все в порядке. Говорят, с Китти Генрих помолодел прям лет на 20, впервые после казни Анны Болейн, снова начал давать балы и турниры, заваливал свою розу подарками. Историки потом не поленились – посчитали, так вот, Екатерине Говард король подарил разного всякого больше, чем всем своим предыдущим 4 женам вместе взятым. Дарил все – от бесценной ювелирки до щенков и крольчат, а она радовалась. Китти как-то умела так радоваться, всему, подаркам, цветам, людям, жизни, как никто другой.
При всем при этом, она не была глупышкой. Это она, а не Катерина Парр, сблизила короля с его детьми. Это она ввела обычай обмениваться подарками в семье и, хотя бы раз в год, встречаться. Это она добилась улучшения содержания узников в Тауэре. Из неё получилась бы хорошая королева, которая сделала бы короля куда как более счастливым человеком.
Да, у нее, действительно, были добрачные связи. Ну так вышло. Дочь третьего сына второго герцога Норфолка, она была более, чем небогата. Ее отец был вечно в долгах, бегал от кредиторов, а мать кое-как держала на свои доходы хоть какой-то достойный фасад. Ей было 12 лет, когда мать умерла, и она была взята на воспитание родственницей вдовствующей герцогиней Норфолк. На самом деле, практически все девицы при дворе так или иначе имели сексуальный опыт, редко кто из них дорожил «единственным богатством бедной девушки» как третья жена Генриха – Джейн Сеймур.
Екатерина же вела себя согласно обстоятельствам: в период жизни у герцогини Норфолк она и не рассчитывала попасть ко двору, и секретарь её тётки (тот самый Фрэнсис Дерем, которого казнили потом за день до нее) казался вполне достойной парой. Когда она неожиданно попала ко двору уже Кульпеппер оказался отличной партией. Она просто хотела выгодного брака, ничего особенного, и сейчас многие женщины считают удачное замужество идеальной целью. А уж в XVI веке.
Кто же знал, что ею до такой степени увлечется король. Но ведь король не был невинным мальчиком, женщин, в том числе и девственниц, у него было предостаточно, и было бы странным думать, что Генрих не понял, что Китти - девушка с хорошим опытом. Просто для него это было неважно - Екатерина радовала его и утешала в период сексуальной фрустрации и знать он ничего не хотел о ее прошлом.
После поездки на север, Генрих благодарственной мессой за королеву ясно дал понять: оставьте её в покое. Но не оставили, да ещё повернули дело в такой публичный скандал, что выбора, собственно, уже не было.
Тут ведь какое дело, Кранмер, трепеща за реформацию, ну и за голову свою, понятное дело, дико боялся влияния убежденных католиков Говардов, которые стояли за Екатериной. Чтобы любым способом укрепить партию реформы при дворе он угробил королеву и сделал несчастным короля. Он передал королю письмо, в котором сообщал, что жена его возлюбленная Екатерина ̶М̶а̶т̶в̶е̶е̶в̶н̶а̶ в бытность свою при герцогине Норфолк провела много ночей в одной постели с Френсисом Деремом. Ну и заверте...
Была создана комиссия для расследования, которая в результате и подтвердила Генриху, что Кранмер ему не солгал, что что информация у архиепископа была совершенно точной. Долгое время король сидел, как окаменевший, а потом разразился рыданиями и жалобами. Его трудно не понять: одно дело знать, что его жена где-то когда-то получила достаточно опыта для того, чтобы потом доставить ему удовольствие, и совсем другое – узнать в деталях, как, с кем и когда. Да еще от посторонних людей.
Ну и все. Там были еще некоторое время качели помилует/не помилует. Не помиловал. И 13 февраля 1542 года Екатерина Говард была казнена на том же самом месте, что и Анна Болейн за 6 лет до этого.
О смерти Китти ходит много легенд. Даже в записках послов она описывается по-разному. Француз Марильяк утверждает, что королева рыдала так, что казнь пришлось отложить на несколько часов, чтобы она собралась с силами. Имперский же посол, который в своих записках никогда ничего не преувеличивал, в отличие от Марильяка, склонного делать свои отчеты беллетристическими, дает еще более любопытную деталь. Катрин не только не плакала, а попросила плаху на ночь в свою комнату, практикуясь в том, как правильно класть голову под топор. Безумие? Скорее, практичность. От правильного положения головы на плахе зависела скорость смерти (помним несчастную Марию Стюарт? Ее более всего заботил последний наряд, в результате, палачу потребовалось 3 удара, чтобы привести приговор в исполнение). В этом деле кооперация усилий палача и жертвы была необходима. В случае Катрины, результат этой кооперации получился идеальным – хватило одного удара.
Марильяк написал, что от переживаний и слез Катрина была так слаба, что не могла забраться на эшафот без посторонней помощи. Но история сохранила письмо торговца Оттвела Джонсона, который был в числе зрителей на казни, и описал увиденное развлечение своему брату Джону 15 февраля 1542 года. Согласно Джонсону, королева попросила всех людей пожалеть о ее заслуженном конце и справедливом наказании». Катрина в последнем слове сказала, что нарушила законы Бога о воспитании, и что оскорбила Его Величество короля «чрезвычайно опасно». Она нарушила законы королевства, и поэтому справедливо наказана. Она завещает добрым людям уважать законы Бога и слушаться своего короля. После этого она поручила свою душу Богу и попросила прощения у короля.