Этнолог Алексей Конкка о фильме «Луна в зените» Дмитрия Томашпольского, посвященного жизни Анны Ахматовой.
Достойно, хоть и не гениально. Такая оценка пришла в голову после первого просмотра картины (был и второй). Первое впечатление было таким, что можно было бы убрать многие длинноты, сократив картину на полчаса, добавив ей таким образом эксцентрики. Длинноты усугубляют нашу знаменитую пафосность, которая присутствует как в самом облике героини Крючковой, так и в речах и их тоне. И не суть важно была ли сама Ахматова (в особенности в пожилом возрасте) столь величественна, вплоть до надменности, суть в том, что хотели сказать этим создатели фильма.
С другой стороны, длинноты дают время на раздумья над тем калейдоскопом сцен, которые во многом пунктирны и характерны своей недосказанностью. А ведь раз возникают ассоциации и эти самые раздумья, то это уже значит, что фильм удался. И не хочется ставить на паузу, хочется цельной картины, хочется не пропустить чего-то важного, понять…
Режиссером была выбран «мистический ход сценария», который должен был перекликаться с ахматовским определением собственного творчества как хождением над пропастью. Как лунатик. На грани. На лезвии бритвы. Это лезвие судьбы (как тут не вспомнить Тарковского-старшего!) несколько раз появляется в трагических сценах и незримо присутствует за кадром всегда. Таков рок, таково предначертание его, доля Поэта, которую Ахматова принимает в обмен на свой гениальный дар.
Возможно, таков был замысел создателей фильма, но таково ли воплощение? Возможно, не хватило, как это нынче говорят, спецэффектов, возможно «мистика» была решена слишком простенько, возможно не хватило осознания самой мистической сути стихов Ахматовой, их многослойности и многомерности, чуда, которое заключено в самом слове. «Мистика», возможно, слишком прямолинейно повлияла на выбор сцен — разговоры с покойным Гумилевым, полуобморочные аресты, больницы, видения — человек постоянно или болен или находится на грани ухода в иное пространство…
Но легко рассуждать, сидя на диване, скажет иной зритель. И будет прав, конечно. Большой талант всегда выламывается из действительности и поэтому трудно, иногда исключительно трудно о нем рассказать. И глупо мерить его мерками обыденности (что делается почти всегда, и чего счастливо избежал здесь режиссер): количеством мужей и любовников, отсутствием-присутствием квартир или проживания в чужих домах. Любопытство, конечно же неистребимо, но хуже всего, что события частной жизни начинают превалировать в иных кинематографических оценках творчества (яркий пример: «Высоцкий: спасибо, что живой»).
Стихов в картине не много и не мало — в самый раз. И понятно, почему нет, например, стихов из «Реквиема» (а ведь так и просятся, казалось бы, объяснить иные сцены) — слишком они реальны, слишком страшны этой реальностью, слова Матери, сказанные от имени матерей всех убиенных. Этого в фильме нет, но это не значит, что этого не было в жизни Ахматовой:
«В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда стоящая за мной женщина, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):
А это вы можете описать?
И я сказала:
— Могу.
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом».
Большое спасибо, что дочитали до конца. Будем вам очень признательны, если вы поставите лайк этой публикации и поделитесь ею в своих соцсетях (нажав на логотип соцсетей справа), чтобы и другие люди могли увидеть этот материал.
Подписывайтесь на наш канал!
https://gazeta-licey.ru/culture/kino/3618-nash-kinoklub-luna-v-zenite