Перевод главы из книги "Debunking Ecomonics" (Развенчание мифов современной теории экономики)
Логические изъяны ключевых концепций общепринятой экономической теории
Вера в то, что цена и количество товара определяются взаимодействием спроса и предложения - возможно самая главная догма общепринятой экономической теории. Говоря словами Альфреда Маршалла, спрос и предложение как лезвия ножниц: чтобы выполнить работу нужны оба и нельзя говорить, что то или другое само по себе является главным. Спрос на товар падает, когда его цена растет, предложение растет, когда растет цена, а пересечение этих двух кривых определяет вместе и проданное количество товара и его цену.
Этот аргумент до сих пор стоит в центре обучения современной экономической теории и большинства мер экономической политики, направленных на то, чтобы позволить этим двум детерминантам действовать свободно и без ограничений для достижения максимальной экономической эффективности. Но и мейнстримные и экономисты, придерживающихся других взглядов, показали, что реальный мир и близко не такой простой, как известная аналогия Маршалла. В следующих четырех главах будет показано, что “лезвия спроса и предложения” работают не так, как верят экономисты.
Рыночная кривая спроса не направлена вниз
Известное выражение Маргарет Тэтчер о том, что “общества не существует”, удачно отражает взгляд неоклассической теории о том, что лучший для общества исход получается, когда все индивиды преследуют свою выгоду. Если индивиды думают только о своем собственном интересе, рынок обеспечит максимизацию всеобщего благосостояния. Гедонистический и индивидуалистический подход к анализу общества является популярной причиной неприятия экономической теории. Конечно, говорят критики, люди - больше, чем просто движимые личными интересами гедонисты, а общество - больше, чем сумма индивидов.
Неоклассические экономисты согласны с тем, что их модели на самом деле абстрагируются от некоторых тонких аспектов человеческой природы и общества. Однако они утверждают, что взгляд на индивидов, как движимых личными интересами гедонистов, отражает их экономическое поведение, а экономическое поведение всего общества может определяться как сумма таких личных интересов.
Это неверно. Хотя мейнстримные экономисты начали с предположения, что такой гедонистический и индивидуалистический подход к анализу потребительского спроса обоснован, они закончили тем, что сами же его и опровергли. Критики оказались правы: общество - больше, чем сумма его индивидуальных членов, и поведение общества нельзя моделировать, просто сложив поведение индивидов. Чтобы понять, почему экономисты подтвердили мнение критиков, но при этом притворяются, что победили в споре, мы должны отправиться по волнам памяти в Англию восемнадцатого века.
Краткая суть
Известна метафора Адама Смита о том, что самостоятельный индивид, ведомый “невидимой рукой” рынка, приводит к благополучию всего общества. Эта метафора утверждает, что эгоистическое поведение индивидов неизбежно приводит к наиболее высокому уровню благосостояния общества. Современная экономическая теория безуспешно пыталась это доказать. В этом доказательстве есть несколько составляющих, и в этой главе мы рассмотрим компонент, который моделирует, как потребители решают, какие товары купить.
Согласно экономической теории каждый потребитель пытается получить максимальный уровень удовлетворения, какой может позволить ему его доход. Он делает это, выбирая доступную комбинацию товаров, чтобы получить максимальное личное удовольствие. Экономическую модель того, как индивид это делает, нельзя опровергнуть. (Прим. Однако, при этом она эмпирически невозможна, как я показываю в приложении).
Однако, экономисты столкнулись с фундаментальными трудностями при переходе от анализа единичного индивида к анализу общества, потому что они должны “складывать” удовольствия, которые испытывают разные индивиды от потребления товаров. Очевидно, что личное удовольствие субъективно, и не существует объективных средств, с помощью которых удовольствие одного человека можно сложить с удовольствием другого. Два человека будут получают разные уровни удовлетворения от потребления товара, например, банана. Поэтому изменение в распределении дохода, при котором мы отдаем банан одного человека другому, может приводить к разным уровням общественного благосостояния.
Поэтому экономисты не смогут доказать своего утверждения, пока они не покажут, что изменение в распределении дохода не влияет на уровень общественного благосостояния. Они смогли найти два условия, которые для этого необходимы: (a) у всех людей одинаковые вкусы; (b) вкусы каждого человека не меняются при изменении дохода, так что каждый дополнительный доллар дохода будет потрачен в точности также, как все предыдущие, например, 20 центов на пиццу, 10 центов на бананы, 40 центов на жилищные услуги и так далее.
Первое условие фактически сводится к тому, что в обществе существует только один человек (или что общество состоит из множества идентичных клонов). Иначе как может быть у “всех” людей одинаковые вкусы? Второе условие предполагает, что существует только один товар. Иначе шаблоны расходов обязательно будут меняться с ростом дохода. Эти “предположения” с очевидностью противоречат тому, что пытаются доказать экономисты, так как они не выполняются в реальном мире. На самом деле они являются доказательством от противного того, что невидимая рука рынка Адама Смита не работает. К сожалению, однако, большинство экономистов не так интерпретируют эти результаты.
Когда нарушаются условия (a) и (b) (что и происходит в реальном мире), тогда же рушатся несколько важных для экономистов концепций. Ключевая из них - заявление о том, что спрос на товар падает с ростом его цены. Экономисты могут доказать, что “кривая спроса является нисходящей в зависимости от цены” для единичного индивида и единичного товара. Но в обществе, состоящем из множества разных индивидов и множества разных товаров, “рыночная кривая спроса” может иметь вообще любую форму, вплоть до того, что она будет расти с ростом цены товара, что противоречит “закону спроса”. Поэтому этот обязательный строительный блок экономического анализа рынков, рыночная кривая спроса, не имеет характеристик, требующихся для того, чтобы экономическая теория была внутренне непротиворечива.
Дорожная карта
Эта глава начинается с обзора философии утилитаризма Иеремии Бентама, которая лежит в основе экономического анализа индивидуального поведения. Далее излагается общепринятая экономическая теория. Ключевая мысль главы - экономическая теория не может вывести логически последовательный анализ рыночного спроса из неоспоримого, но неинтересного анализа индивидуального поведения. В приложении я показываю, что этот анализ - всего лишь игрушечная модель. Его нельзя приложить к действительному человеческому поведению, а попытки экспериментально его подтвердить провалились.
Удовольствие и страдание
Настоящим отцом утверждения, что люди руководствуются только личными интересами является не Адам Смит, как обычно думают, а его современник Иеремия Бентам. В философии “утилитаризма” Бентам объясняет, что человеческое поведение является продуктом внутренних стимулов поиска удовольствия и избегания страдания. Основное утверждение Бентама гласит:
Природа поставила человечество под управление двух верховных властителей, страдания и удовольствия. Им одним предоставлено определять, что мы можем делать, и указывать, что мы должны делать. К их престолу привязаны, с одной стороны, образчик хорошего и дурного и, с другой, цель причин и действий. Они управляют нами во всем, что мы делаем: всякое усилие, которое мы можем сделать, чтобы отвергнуть это подданство, послужит только к тому, чтобы доказать и подтвердить его. На словах человек может претендовать на отрицание их могущества, но в действительности он всегда останется подчинен им. (Bentham 1948 [1780])
То есть Бентам причиной всего, что делают люди, считал поиск удовольствия и избегание страдания. Такие явления, как чувства правильного и неправильного - это просто поверхностные проявления этой внутренней власти. Вы может делать что-то, потому что верите, что это правильно, но на самом деле вы делаете это, потому что это лучшая стратегия для получения удовольствия и избегания страдания. Аналогично, если вы отказываетесь от каких-то действий, потому что считаете их аморальными, в реальности вы имеете в виду, что для вас они приводят к большему страданию, чем удовольствию.
Сегодня экономисты аналогичным образом верят в то, что они моделируют глубинные детерминанты индивидуального поведения, в то время как их критики просто оперируют на поверхностном уровне. В основе кажущегося альтруизма, бескорыстного поведения, религиозных убеждений лежит эгоистичный индивидуализм.
Бентам называл свою философию “принципом полезности” (там же) и применял ее к обществу, так же как к индивиду. Также как и представитель тори, Маргарет Тэтчер, двумя столетиями ранее Бентам сводил общество к сумме индивидов:
Общество есть искусственное тело, состоящее из индивидуальных лиц, которые рассматриваются как составляющие его члены. Что же такое есть в этом случае интерес общества? Сумма интересов отдельных членов, составляющих его. Напрасно толковать об интересе общества, не понимая, что такое интерес отдельного лица. (там же)
То есть интересы общества - это просто сумма интересов индивидов, из которых оно состоит. Бентам не видел никаких трудностей в выполнении такого сложения:
“Поэтому известное действие может называться сообразным с принципом полезности (относительно целого общества), когда его стремление увеличить счастье общества больше, чем стремление уменьшить его.“ (там же)
Последнее утверждение предполагает измерение, и Бентам был уверен, что индивидуальное удовольствие и страдание могут быть объективно измерены для определения коллективных действий набора индивидов, называемых “общество” (Прим. Большинство попыток Бентама в этом смысле сводились к определению шкалы наказаний, достаточной для препятствия преступлениям). Попытки Бентама выполнить такие измерения выглядят странно с современной точки зрения, но на этих странных основаниях современная экономическая теория возвела сложную математическую модель человеческого поведения. Экономисты используют эту модель для объяснения всего: от индивидуального поведения до рыночного спроса и представления интересов всего сообщества. Однако, как мы вскоре увидим, экономисты сами показали, что адекватность модели заканчивается на уровне единичного индивида.
Трещины в стекле
Критика общепринятой теории, изложенная в большинстве глав этой книги, разрабатывалась критиками неоклассической экономики. Неоклассики о ней не знают, потому что в общем-то, они борются с критикой, просто игнорируя ее.
Здесь не тот случай. Ирония состоит в том, что это было “их собственной целью”. Люди, которые доказали, что теория некорректна, - это сами же ведущие неоклассические экономисты, пытавшиеся доказать ее безупречность. Хотя экономисты могут дать логически последовательный анализ индивида, экстраполировать его на анализ всего рынка невозможно.
Так как эту критику разрабатывали сами неоклассические экономисты, многие мейнстримные ученые-экономисты о ней знают, но они либо притворяются, либо по-настоящему верят, что несостоятельность теории может быть исправлена парой дополнительных предположений. И все же, как вы вскоре увидите, предположения сами по себе настолько абсурдны, что только человек с сильно искаженной логикой может их принять. Эта извращенная логика приобретается в процессе обучения экономической теории.
“Обучение” начинается с того, что студентам излагают выводы, которые применимы, если бы в теории не было логических ошибок. Студенты обычно соглашаются с тем, что эти выводы основаны на базовых экономических принципах индивидуального поведения. Они находятся не в той позиции, чтобы им не верить, так как на начальном уровне не преподают базовые строительные блоки анализа из-за их “излишней сложности”. Это сокращенное введение достаточно скучно и отваживает большинство студентов факультета бизнеса от дальнейшего изучения экономики. Они заканчивают обучение по какой-нибудь другой дисциплине. Однако меньшинство студентов находит игру занимательной и продолжает обучение на следующий год.
На бакалавриате они, наконец, знакомятся с кривыми безразличия и выводом кривой индивидуального спроса. Слабо адекватные “кривые Энгеля” и абсолютная фантазия “товара Гиффена” изучаются как очевидные выводы из теории. Рыночные кривые спроса и изредка базовые концепции “общего равновесия” (условия, при которых разные рынки одновременно находятся в равновесии) обсуждаются опять же без рассмотрения, обоснован ли переход от индивидуальным к агрегированным показателям. Большинство выпускников-экономистов находят работу в частном секторе и частично в государственном секторе, где они обычно придерживаются неоклассического взгляда. Однако меньшинство из этого меньшинства продолжает обучение, чтобы стать учеными-экономистами. Они ищут скорее знаний, чем вознаграждения, так как зарплаты ученых намного ниже, чем в частном и даже в государственном секторе. После того, как они вступили на этот путь к посвящению в сан экономиста, большинству студентов уже полностью привили неоклассический образ мышления.
Наконец, получив с отличием степень магистра или PhD, они полностью изучили теорию, представленную ниже и, наконец, узнали, что агрегирование индивидуального спроса возможно только при очевидно абсурдных предпосылках. Однако, к этому моменту индоктринация в неоклассический образ мышления настолько полная, что большинство из них не видит в этом ничего абсурдного. Вместо этого, они принимают эти предпосылки в качестве всего лишь простых средств, помогающих избежать неприятные, но незначительные проблемы, и считают, что “рациональный” экономический анализ возможен.
Тут легко принять упрощенную конспиративную теорию для объяснения, почему экономическое образование идет по такому извилистому пути в этом вопросе. Однако, я считаю, что объяснение одновременно и более заурядное и более глубокое.
На поверхностном уровне предположения о том, что индивидуальное поведение мотивируется максимизацией полезности, наклоненная вниз кривая спроса и взгляд на общество как сумму индивидов легче понять, чем множество ограничений, которые должны быть применены, чтобы эти концепции остались верны. Поэтому преподаватели учат студентов сначала простым вещам, оставляя сложные уровни для курсов более высокого уровня.
На более глубоком уровне это отражает масштаб того, насколько экономисты привержены выбранной методологии, доходя до того, что они игнорируют или упрощают фундаментальные слабости своей теории. Если бы экономика действительно была достойна названия “социальной науки”, эти неудачи стали бы причиной, чтобы отказаться от этой методологии и искать что-то более разумное.
Какими бы ни были причины, такая ленивая педагогика разделяет студентов на три лагеря. Подавляющее большинство изучает минимум экономической теории при получении бизнес-образования, и эти выпускники не знают ни о каких трещинах в стекле. Студенты из второго лагеря, намного меньшая группа, продолжают профессиональное обучение и рассматривают трещины как царапины на чистом кристалле, а не как явные признаки разбитого сосуда. Третья малочисленная группа становится критиками внутри профессии, которые желают построить более реалистичные теории и иногда пытаются заставить вторую группу увидеть трещины в их любимом, но разбитом кубке. Эти слова могут показаться слегка преувеличенными, но я уверен, что они перестанут казаться такими, когда вы прочтете эту главу до конца.
Теперь налейте себе чашечку крепкого кофе или примите другое подходящие стимулирующее средство. Следующие разделы являются ключевыми для понимания экономической теории и ее слабых мест, но они могут показаться скучными.
Продолжение следует