16 июня в Москве прошел митинг «Закон и справедливость для всех». Изначально акция планировалась как публичный призыв к независимому расследованию дела журналиста Ивана Голунова, однако темы лозунгов и вопросы, с которыми пришли люди, оказались совершенно другими. Их общий посыл: каждый должен чувствовать себя защищенным, уверенным в том, что его права соблюдаются, вне зависимости от того, какую должность и место в обществе человек занимает.
Материал опубликован на портале "Частный корреспондент".
Акция началась в 13:00 по московскому времени. На проспекте Сахарова установили сцену, на которой, как предполагалось, мог выступить каждый, желающий выразить позицию относительно своих прав и свобод. Люди стали подтягиваться примерно за час до начала, однако к 13:00 участников было не более 100.
Пришедшие мирно слушали выступающих со сцены: на тот момент это был Павел Гусев, главный редактор «Московского Комсомольца», который рассказал о том, почему сейчас опасно быть журналистом. Однако с самого начала стало ясно, что митинг вышел за рамки «Я/Мы Иван Голунов» — сегодня на проспекте Сахарова стеной выстроились люди с другими плакатами.
Так, например, главный редактор газеты «Тульская правда» Михаил Федоров рассказал о том, как редакция 28 мая сдала в типографию материал о мусоре, который вывозят из Московской области на полигоны Тульской. Когда машина со 100 тыс. экземпляров ехала из Дзержинска, где находится типография, обратно в Тулу, на границе с Тульской областью ее остановили 20 сотрудников полиции. «Ехали ночью, на той трассе полиции вообще не бывает обычно. Весь тираж был изъят без каких-либо процессуальных норм и до сих пор находится в отделении полиции города Новомосковска. Пока никаких результатов нет, на наши жалобы не ответили. Государственным СМИ нашей области запретили освещать тему мусора, чтобы народ не волновать, различные паблики ВКонтакте подкупили, чтобы молчали, а мы написали об этом. «Я/Мы Тульская правда» — надежда на то, что журналистское общество нас также поддержит».
Активисты на митинге призывали привести в порядок Уголовный кодекс РФ. Они уверены, что сегодня у каждого есть слово и возможность высказать его на этой сцене. В это время один пожилой мужчина с плакатом, сделанным из старых обоев, с аккуратно вырисованным обращением к президенту Путину, просьбой помочь, пытается пробиться к организаторам и выступить со своим обращением. Его не пускают. Парадокс. «Тема не подходит», — объясняет Федор. — «Да как же она может не подходить, если мои... наши права нарушены!». Федор — гражданин Украины, в 1975 году они с женой заключили брак в Днепропетровске, переехали в Москву, купили квартиру. Несколько лет назад его супруга по ошибке связалась с мошенниками, пытавшимися выгнать Федора из квартиры. Федор подал в суд, чтобы разделить имущество, в это время мошенники нашли ксерокопию свидетельства брака, перевели с украинского языка на русский, подделали свидетельство о расторжении брака и заверили у подкупленного нотариуса. По словам мужчины, они подкупили судью и предоставили ему это свидетельство, пытаясь доказать, что прав на квартиру у Федора нет. «Я обращался в прямые линии с президентом, ходил к депутатам — не помогает, я пришёл сегодня публично просить о помощи. Сейчас я живу у друга, по политическим убеждениям не могу вернуться на Украину. Я против военных действий, к тому же меня дважды вызывали как свидетеля против местного украинского политического деятеля, который призывал убивать граждан Российской Федерации. Жена — инвалид первой группы, ей 80, мне — 66. Мы старые уже, я хочу сохранить семью, а домой не пускают», — он рассказывает это, показывая толстую кипу бумаг: от нотариуса, из суда, заключение комитета, паспорт со штампом о браке в подтверждение своих слов.
С Федором пришёл его родственник, Владимир Ремизов, с похожей проблемой. Его мать была слепой, они жили в собственной квартире на Тверском бульваре. В 2000 году женщина умерла, не оставив завещание. Владимир, претендуя на квартиру, хотел переписать ее на себя, но в суде ему представили документы, в которых было написано, что квартира передается внучке. По словам Владимира, это завещание — поддельное. Мужчина показывает все копии, членский билет матери во Всероссийском обществе слепых. Квартиру отобрали, Владимир не понимает, кому это выгодно, и 20 лет ходит из одного суда в другой.
К тому моменту прошло более получаса с начала митинга, но людей по-прежнему мало, меньше тысячи. И свободного места на отведённой площади было так много, что молодежь свободно садилась в круг, а кое-где продавцы даже разложили коврики с монетами и медалями.
Иду к сцене, послушать речь следующего выступающего, но не дохожу: меня ловит женщина с просьбой выслушать. Татьяна Нудельман держит в руках большую папку с различными документами: протокол из полиции, рапорт УСБ, собственные показания, обращение в различные инстанции. Ее мужа обвиняют в сбыте наркотиков. 24 января 2018 года его задержали в Красногорске по пути с работы домой, обыскали машину — все без понятых. Ничего не найдя в машине, его перевезли в отделении полиции в Митино, машину позже увез один из сотрудников. 25 января производят повторное, демонстративное задержание, показывая, что нашли в машине наркотики. Татьяна нашла свидетелей, записавших все на камеру: «УСБ Москвы провели три проверки, выявили факт фальсификации. Есть постановление и рапорт о преступлении сотрудников полиции, говорится, что все сфабриковано. Уже более 9 месяцев все эти рапорты передаются из одного Следственного комитета в другой — круговая порука какая-то». Мужа Татьяны задержали, не дав позвонить родным, избив, отказав в медицинской помощи.
В то же время с похожей проблемой на сцене выступают три женщины, чьи сыновья задержаны по статье 228. Среди них — мать журналиста Андрея Евгеньева. Она рассказывает, что сына задержали по ориентировке, в протоколе написали про обнаруженную партию наркотиков, пытали и избивали в отделении, не сообщали родственникам. Андрей сидит в тюрьме уже три года. «Ему не дали позвонить, и мы искали его везде, но только не в полиции, потому что у него никогда не было проблем с законом. В тюрьме он не сломался. Он собрал истории таких же незаконно осуждённых и будет их защищать, когда выйдет на свободу». Матери призывают создать комитет родителей и супругов журналистов для контроля над расследованиями.
На проспекте Академика Сахарова не слышно никаких криков и скандирований за свободу. Здесь довольно тихо, не сравнить с маршем 12-го июня. Несколько ребят без участия сидят на бордюре и курят, пара пьяных мужчин пристала к активистам, а последние — к сотруднику Росгвардии:
— Винтить сегодня будете?
— Команды не поступало, — сухо отвечает человек в форме.
Толпа призывала бороться с системой за справедливость, добиться наказания для виновных по делу Голунова. В этот раз на митинг вышло много пожилых людей, которые пришли на этот проспект не бастовать, а просить о помощи. Кажется, ситуация с Иваном Голуновым не только взбудоражила общественность, но и дала надежду людям, столкнувшимся с несправедливостью системы. Например, Галина состояла в обществе репрессированных во времена Советского Союза. Ее мужу, студенту МГИМО, дали 4 года строгого режима в 1963 году за «вредные разговоры». Сама она на тот момент была беременна, семья планировала уехать на Кубу. Они жили в Салтыкове и после долгих лет репрессий, в начале 80-х годов, по разрешению властей начали разбирать свалку размером примерно 15 соток. Около десяти лет они собственноручно разгребали мусор, после чего освобожденная земля должна была принадлежать им. Но в 90-е годы по окончанию уборки их выгнали, а на чистой территории богатые люди построили большой коттедж.
— Куска свалки не заработали в этой стране, — с трясущимися руками говорит Галина. — Россию надо лишить родительских прав за такое обращение с людьми.
— Вот, да! Что хотят, то и воротят! — говорит проходящая мимо старушка. Потом она расскажет про пироги своей матери, Сталина и хороших людей. А еще раза три с опаской переспросит, не достанется ли ей за смелую фразу. Она думает, что стены все слышат, что за такое ее тоже могут наказать. Но с горящими глазами говорит на прощание: «Увидимся 23-го июня!».
На часах ещё нет половины третьего, а по проспекту Сахарова уже едет полиция. Она объявляет, чтобы люди покинули проезжую часть, — митинг окончен.
Автор: Елизавета Папазова, "Частный корреспондент".