Преступление и наказание по-одесски

В Одессе дело было, давно, ещё во времена тотального дефицита. Отдыхали у родственников, квартирка на четвёртом этаже типовой пятиэтажки.

И вот в очередную прогулку по привозу хозяйка наша, Люся, присмотрела себе маечку. И так эта маечка ей запала, так она её захотела, что три раза к ней возвращалась, но наконец выторговала и таки купила. Счастлива была - незнамо как.

Пришли домой, она эту маечку сразу сполоснула, и повесила на балкон.

На следующий день (а может в этот же, я не помню уже) пошла она вещи снимать, и тут с балкона раздаётся жуткий вопль. Ну, допустим как если бы человек вместо себя в зеркале неожиданно Сталина увидел.

Выходит Люся с балкона, держит эту маечку, прижимая к груди как сбитого машиной котёнка, а в майке - дырка от сигареты.

Наверное, по настоящему понять её состояние в тот момент смогут только женщины.

Как на месте Люси поступило бы большинство? Я не знаю. Расстроились бы. Возможно даже заплакали. Но это было не в Люсином темпераменте.

Повторяя сквозь сжатые зубы "Ну я тебе, сволочь, покажу!" она хватает меня за руку (муж её был на службе), и тащит на площадку. Поднимаемся на пятый этаж, она ставит меня в угол ("Стой тут, на всякий случай!"), а сама звонит в дверь той квартиры, что над ними.

Открывает огромный, три меня, парень с таким, знаете, флегматичным и добродушным лицом, какое бывает у очень больших и очень сильных людей.

- О, привет, Люсь!

И тут Люся вместо "здрасьте" начинает хлестать этого парня этой своей майкой по этому его флегматичному лицу. Приговаривая "Ты что, сволочь, сделал!?". И знай метелит его этой маечкой как шашкой, крест накрест.

А парень стоит, и даже не загораживается. Только глазами так хлопает, и лицо его приобретает всё более недоумевающее выражение.

Потом рука у неё устала, и этот парень так тихонько спрашивает.

- Люсь, ты чего!?

Она ему майку эту в лицо тычет.

- Вот чего!!! Смотреть надо, куда бычки бросаешь, гад!

Потом комкает майку, и со словами "Сам теперь носи! Сволочь!" бросает её через плечо парня внутрь квартиры.

Разворачивается, и начинает спускаться. И по всему её виду сразу понятно, как ей очень-очень сильно полегчало.

И тут этот парень, который продолжает стоять в дверях, её окликает.

- Люсь!

- Ну что тебе ещё? - устало оборачивается та.

- Люсь, я курить три месяца как бросил. Мы с тобой ещё спорили, помнишь? - говорит он.

Тут на лице у Люси отражается такая очень характерная гамма эмоций, которые быстро-быстро сменяют одна другую, она разворачивается, и говорит растерянно.

- Ой, Вааань!...

И тут у этого Вани из подмышки высовывается такое лицо в бигудях, и Ванина жена, карамелька, раза в три мельче Вани, протягивает в сторону Люси руку таким характерным жестом, ладонью вперёд, и говорит неожиданно твёрдым басом.

- Люся, НЕ НАДО! Не надо, не извиняйся! Отхерачила и отхерачила. Мне лишний раз руки не марать.

* * *

Майку на следующий день мы другую купили, ещё лучше прежней. А вечером пришел Ваня с бутылкой, и сказал что неприятность с майкой приключилась оттого, что мы её вовремя не обмыли.